— Ну, Верунчик, недолго тебе оставаться в девках, — сказала как-то медсестра Оля — низенькая толстушка в круглых очках. — Зря ты мальчишку приручила. Куда теперь его денешь?
Она кивнула головой на Фрица, и под её взглядом он насупился.
— С собой возьмём, — засмеялась Вера, — куда я теперь без него? Мой Сашуня знаешь какой добрый! Он только рад будет, что у нас уже настоящая семья, с ребёнком. Ни нянчить не надо, ни пелёнки стирать.
— Ну-ну, — многозначительно протянула Оля. Протерев очки, она водрузила их на нос и сквозь прозрачные стёкла долгим взглядом посмотрела на Фрица, словно выбирая место, куда лучше сделать укол."
"Вериным женихом оказался старший лейтенант Александр Чураев из команды выздоравливающих. Он летал на бомбардировщике, и прямо там, в госпитале, ему вручили орден Боевого Красного Знамени. Александр гордо сидел на кровати, приколов орден прямо на свежие бинты, и принимал поздравления. Шутка ли: специально к Чураеву в госпиталь прибыл начштаба фронта, чтобы лично пожать руку герою-лётчику. Генерал был невысокий, щуплый, подвижный, с быстрой речью и усталыми глазами под тяжёлыми веками. Вокруг него толпились раненые, медсёстры, врачи, военные в гимнастёрках с нашивками и медалями. За время житья в госпитале Фрицу не довелось видеть так много улыбок и слышать столько радостных возгласов.
Стоя у изголовья кровати, Вера сияла, как фары трофейного «Виллиса», что привезло высокое начальство и что сейчас стоял под окнами кабинета главврача. Фриц, по обыкновению, отирался возле Веры. Он постоянно трогал её то за халат, то за руку, пока не наткнулся на колючий взгляд старшего лейтенанта. Быстро, почти молниеносно, Чураев шевельнул бровью, словно бы полоснул автоматной очередью, ясной без слов: «Не трожь. Моё». Фрицу отступить бы, стушеваться, но он от испуга ещё крепче вцепился в край Вериного халата и так и стоял по стойке смирно, пока генерал говорил Чураеву что-то важное и непонятное.
По случаю торжества Вера завила кудри и повязала косынку таким образом, чтобы локоны покрывали плечи и шею тугими кольцами.
Пожелав Александру скорейшего выздоровления, генерал с одобрением посмотрел на Веру.
— Твоя невеста, старший лейтенант?
Насколько позволяла рана, Чураев выпрямился:
— Так точно, товарищ генерал-майор, невеста. Младший сержант Гомонова.
Вера зарделась.
— Ну, совет да любовь, как говорится, — проговорил генерал, — и на войне можно найти счастье.
В его голосе слышались нотки горечи, понятные всему фронту, потому что семья генерала погибла в оккупированном Минске.
— Так точно, товарищ генерал-майор, — снова повторил Чураев.
Генерал улыбнулся, отчего его лоб покрылся морщинками.