Нашли время, честное слово! И вообще… Они-то что не поделили? А между прочим… Э, нет, матушка, стоп! Забыла, чем закончилась твоя последняя попытка соединить одинокие сердца? То-то же! Сиди теперь.
Взгляд против воли остановился на Ирвине. Целитель выглядел встревоженным. Немного усталым. Грустным. Видимо, воспоминания о родном мире до сих пор причиняли ему боль. Но вместе с тем он был счастлив. Вероника улыбнулась. Надо же… Ирвин и Ия… Ия…
Какая-то мысль не давала принцессе Тигверд покоя, но пока она хмурилась, улыбалась и пыталась унять взбесившееся сердце, маги уже встали в полукруг…
Милорд Швангау на мгновение закрыл глаза. Маг словно превратился в мраморную статую. Вдруг статуя открыла светящиеся неестественной синевой глаза и медленно кивнула.
Холод побежал по позвоночнику. Вероника вздрогнула: сколько мощи в маге воды!
Бывшая преподавательница истории старательно вспоминала Таю. Девушка всегда сидела на задней парте. Подальше от всех. Иногда что-то писала в тетради, но чаще – просто слушала, подперев щеку рукой.
Вспоминала тетрадку со стихами, пронизанными отчаянным желанием понять себя. Задать вопросы и получить на них наконец правдивые ответы…
Вероника думала о Милфорде. О том, как они поругались в ларьке из-за бутылки коньяку, который она выменяла на фамильные драгоценности рода Тигвердов.
Ей показалось, или она действительно увидела Милфорда? Серые стены… Подвал?
Картинка исчезла в вихре песка, больше похожего на пепел, а когда он рассеялся, на земляном полу в тусклом свете лучины показались черты смуглой девушки… Таисия!
Вероника так испугалась, что вцепилась в руку стоящего рядом Пашки, боясь, что вот сейчас она закричит и видение исчезнет. Тихо… Тихо… Она не должна. Это может быть важно…
Какая-то старая женщина сидит сгорбившись. Хриплое, мерное бормотание. Странные, страшные слова:
Старуха подняла белесые глаза: «Не мешай…» – прошелестел голос.
– Тая! – закричала Вероника, очнулась, и… чуть не задохнулась от летящего песка.
Зал императорского дворца заносило песком. Серым. Жутким.
Она поймала на себе обеспокоенный взгляд мужа, максимально громко подумала: «Со мной все в порядке!»
По тому, что Ричард облегченно выдохнул, поняла, что он услышал. Крепче сжала руку сына. Тот фыркал, чесался, но был вполне живым.
Швангау и герцогиню Рэймскую серый вихрь, больше похожий на пепел, не тронул. Словно понимал, что с этими двумя лучше не связываться. Сыновья императора держали защиту над Ирвином и полковником Лукьяненко.
