Выйдя на балкон, автор обнаруживает мир за окном каким-то знакомым и знакомым. Мрачные предгорья соседствуют с бескрайним морем в стальных тоннелях. Кругом — ностальгическая усталость времени. Заказав себе бокал, он уже чувствует себя дома в этом неспешном весенне-утреннем ритме....
— Как местная команда в высшую лигу вышла, так и отгрохали. Пятнадцать миллионов долларов вбухали, а зарплату учителям по полгода не выдают.
— Кто же это отгрохал, вбухал и не выдает?
— Как кто? Правители ваши московские! — убежденно воскликнул младший лейтенант.
— Думаешь, что много знаешь, младший лейтенант, — рассмеялся Сырцов.
* * *
— Удачно? — спросила Ксения. Она сидела в холле их шестого этажа и напряженно смотрела по телевизору очередную порцию латиноамериканского сериала. Отвлеклась только тогда, когда Сырцов осторожно положил руку ей на плечо.
— Лучше бы в номере отдохнула.
Она слезла с дерматинового кресла, выключила телевизор, вздохнула и повторила вопрос:
— Удачно?
— Скорее «да», чем ""нет"", — осторожно ответил он. — Ну а ты где была?
— Всюду, — похвалилась Ксения.
— Ну что же, пойдем ко мне в номер, я тебя кофеем напою, — вздохнул Сырцов.
— Что ты пригорюнилась. Фильм переживаешь? — Сырцов поставил чашку с кофе на подлокотник кресла.
— Чашку уронишь, — предупредила Ксения.
— Не уроню. — Он поднялся, поставил чашку на стол, легким ударом сильного указательного пальца выбил Ксенину руку из-под щеки и спросил совершенно серьезно: — Что случилось, Ксюша?"
"— Я на кладбище была, — сказала Ксения и вдруг тихо заплакала.
— Успокойся, успокойся, дурочка. — Он обнял ее за плечи и нежно губами чуть коснулся ее волос.
— Понимаешь, Жора, крест, просто крест, здоровенный дубовый крест… всхлипывала она. — Крест, и больше ничего. Ни имени, ни фамилии, ни дат. Будто не было никакой жизни, да? Господи, несчастье какое! Бедная девочка! Бедная девочка! За что ее так, Жора? Просто судьба, да? Просто судьба, Жора, и виноватых нет?
— Виноватых всегда навалом, Ксюша.
— И погубишь их. И над ними тоже поставят крест.
— Над ними я бы креста не ставил.
— Но погубить готов. — Она тыльной стороной ладони стерла слезы со щек. — Это необходимо, Жора?
— Да.
— Для чего, для чего?!
— Для того, чтобы ты больше не плакала.
— Демагогия это все, Жора, — устало сказала Ксения. Но, — она улыбнулась, — успокаивает.
— Для успокоения надо водку пить, а мы кофе пьем, от которого нервы врастопырку. Выпьем водки, Ксюшка?
— А у тебя есть?
— У меня все есть.
Водки у него не было, а были бутылка виски и бутылка джина, которые и извлек из своей не новой, но чрезвычайно фирменной сумки.
— Для телеоператора припасены, — оправдывался Сырцов перед Ксенией, удивленно воззрившейся на целый бар.
