Автор
В чередах бездонного мрака Яфегерд, царь Барбуссии, дрожит от неожиданной ярости. Колечко из золота и крохотных камешков ткнется в его ладонь с невыносимым желанием быть взятом. Он прячет руки за спину, глядя на огромного варвара Хугилая, который мирно расположился на жарком валуне, словно покойный бог. Какая магия держит жизнь в этих немеркнущих снах?...
Солнце опускается к закату, воздух напоен ароматами цветущего сада, по дорожкам неспешно и важно двигается народ, редко кто поодиночке, такие еще или уже высматривают нового собеседника, с которым можно попробовать замутить что-то хитрое, голоса звучат приглушенно, не простые люди, дипломаты.
Мрак шепнул Кузе:
– Хоть с тобой не будут спрашивать, не хочу ли присоединить Барбуссию к их великой державе.
– Какой?
– Все великие, – сообщил Мрак.
Кузя сказала тихим, как у маленькой мышки, голоском:
– А вон у того… еще нет державы.
"Она повернулась в его руках, указала розовым пальчиком. Рослый мужчина богатырского сложения медленно идет по дорожке из розового камня, останавливается, заинтересованно всматривается в обнаженных до пояса артан и звероподобных славов, куявы явно интересуют меньше, как и вантийцы.
– Не местный, – определил Мрак. – Вроде даже не из Троецарствия.
Неместный шел в их сторону, Мрак остановился с Кузей на руках, спросил доброжелательно:
– Ты точно издалека… Чем-то помочь можем?
Мужчина окинул его быстрым цепким взглядом, глаза вспыхнули интересом.
– Издалека, – ответил он сильным мужественным голосом. – Я много странствовал, а когда пробился через дикие леса и вышел к реке, которая понравилась, я назвал по своему имени Альбулой. Потом привел туда поселенцев, и всего через десять лет там на страх соседям вырос город!.. А сам вот пустился странствовать, хочу повидать дальние страны и дивные народы!
– Города можно сжечь и разрушить, – согласился Мрак, – а вот реку даже не сдвинешь.
Альбул сказал с уверенной мужской заносчивостью:
– Что значит долго? Вечно!
Мрак хмыкнул, мужчины оправдывают только свою заносчивость, она же правильная, не как у других, ответил несколько сдержанно:
– Иногда и реки меняют имена.
Кузя завозилась в руках Мрака, повернулась к Альбулу, ее детское личико стало серьезным, она проговорила замедленно и равнодушно, словно во сне:
– А если придет какой-нибудь Тибериан и назовет ее… Тибром?
Альбул дернулся.
– Тибром? Что за дикое имя? Никогда такого не будет! Только Альбула!
Мрак засмеялся, маленькая Кузя очень умело сбила спесь, попав в самом больное место, каждый сильный мужчина мечтает увековечить свое имя в веках.
Когда недовольный Альбул удалился, оттопыривая руки и поглядывая на всех грозно, он нежно шепнул в ее розовое ушко:
– Здорово ты его.
