Автор
В чередах бездонного мрака Яфегерд, царь Барбуссии, дрожит от неожиданной ярости. Колечко из золота и крохотных камешков ткнется в его ладонь с невыносимым желанием быть взятом. Он прячет руки за спину, глядя на огромного варвара Хугилая, который мирно расположился на жарком валуне, словно покойный бог. Какая магия держит жизнь в этих немеркнущих снах?...
Чем многочисленнее съезд, тем лучше его запомнят, а принятые на нем решения будут для новых поколений как вырезанные в камне указания пращуров.
Кроме тцаров с их свитами в город потянулись торговцы, желающие сбыть дорогой товар, и зеваки, тем только поглазеть на чужеземных правителей, чтобы рассказывать в старости внукам, и странствующие герои, одни себя показать, другие с желанием предложить службу тому или другому повелителю.
Хугилай то идет степенно и важно, он же главный управитель, то вдруг начинает суетиться и забегает вперед, показывая Мраку дорогу, прикидывается, что совсем ничего не слышал, что Мрак здесь уже бывал, еще как бывал.
Дворец строили больше ста лет, зато отгрохали настоящее чудо, сперва как крепость, потом достраивали, украшали, разбили роскошнейший сад, от здания проложили дорожки, расходящиеся от дворца, как спицы колеса, и теперь это самый роскошный дворец во всем Троецарствии.
В малой комнате главного здания дворца, куда Светлана Золотоволосая допускает только своего главного советника Богдана Гатилу, окна сейчас закрыты плотными темными шторами, полумрак.
Луч света пронзил комнату, когда Светлана чуть отодвинула штору, чтобы незаметно понаблюдать за все еще прибывающими гостями.
Через сад по трем дорожкам к дворцу степенно двигаются небольшими группами закордонные гости. Кто-то величаво кланяется, другие обнимаются и похлопывают друг друга по плечам, голоса звучат весело и приподнято.
Общаются вроде бы дружески, мелькнула мысль, хотя послы есть послы, никто не говорит то, что думает, зато старательно прячут, что чувствуют, а лица у всех не лица, а личины.
Личины съемные, меняемые, подумала она с иронией. Даже дома носят, только другого покроя, а здесь все в особых, только для такого случая. Посол уже не посол, если и под личиной у него такое же лицо.
Разве что лицо тоже личина.
В сад вошел и направился к дворцу рослый мужчина в короткой одежке из шкуры черного волка мехом наружу, что-то вроде рубашки без рукавов, брюки из черной выделанной кожи, сапоги тоже темные, с блестящими металлическими накладками.
В плечах широк, и вообще ей показалось, что в сад вдвинулась скала, хотя не так уж высок и огромен, есть и повыше, но с ним вошла и некая мощь, что заставляет женщин тянуться к таким, а мужчины молча признают их вожаками.
Мрак – подсказало сразу застучавшее тревожно сердце, хотя лица еще не увидела за спадающими на лоб волосами.
