В Перегриме жалкие мученики пытаются выбраться из тюрьмы душ, где они заточены за бесчестие и грехи. Жаркий огонь внутреннего конфликта схватывает их насквозь, а болезненно-глубокое равновесие между жизнью и смертью становится критическим фактором для выживания.
То есть семь лет службы в провинции прошли с большой материальной выгодой для поэта, хотя их принято считать людьми, оторванными от реальности и бытовухи, предпочитающими духовное материальному.
— Когда заведу здесь свое имение и начну обустраивать его, ваше будет примером, — поделился я планами.
— Купили бы сразу это, — предложил вилик. — Хозяин давно хочет продать, но покупателей не было, слишком дорогое для гадесцев.
— Разве в городе нет богатых людей?! — удивился я.
— У кого появляются большие деньги, предпочитают покупать имение поближе к Риму, — ответил он.
— Да, он — римлянин, для него на всем свете есть только один город, — согласился я.
Житель столицы — это последняя степень деградации человека. Кому-то дача помогает задержаться в этом положении надолго, а кто-то из-за отрыва от природы уже в первом, максимум, во втором-третьем поколении загибается от лени, обжорства, пьянки, наркоты или отправляется бомжевать на столичную свалку бытовых отходов, становясь еще при жизни частью их.
60"
"Во избежание недоразумений, золото мы не делили до прибытия Квинта Сервилия Цепиона, которого пришлось ждать почти три недели. Приплыл он на триреме из эскадры, которая базировалась в Форуме Юлия. Моряки оттуда плохо знают наших, а мы — их. Они считают нас счастливчиками, которым выпало служить в большом, в сравнение с Форумом Юлия, городе и рядом с Римом.
Проконсул принял меня в городском домусе своего зятя, в рабочем кабинете хозяина. Может быть, Квинту Сервилию Цепиону и не понравилось, что мы сразу забрали свою треть золота, но вида не подал. Мы ведь могли исчезнуть со всей добычей. Так что зря мы его ждали, могли бы уже поделить.
— Никто их твоих людей не проболтается? — первым делом спросил он.
— За всех я поручиться не могу, но, даже если кто-нибудь из них проболтается, до Рима это вряд ли дойдет, — ответил я.
— Я приказал казнить всех, кто уцелел после вашего нападения на караван, как соучастников, так что болтать тоже не будут, — сообщил проконсул, после чего поинтересовался: — Твои люди готовы остаться здесь хотя бы на несколько лет?
— Если получат гражданство и земельные наделы, то останутся в Гадесе на всю жизнь, — заверил я.
