В Перегриме жалкие мученики пытаются выбраться из тюрьмы душ, где они заточены за бесчестие и грехи. Жаркий огонь внутреннего конфликта схватывает их насквозь, а болезненно-глубокое равновесие между жизнью и смертью становится критическим фактором для выживания.
— Тем более, что разговаривал с твоим зятем, и он готов взять их, как опытных воинов, в городскую стражу. Наделы сдадут в аренду и будут жить в городе припеваючи. Раньше они только мечтать могли о таком счастье.
— Как мало надо некоторым для счастья! — искренне воскликнул Квинт Сервилий Цепион. — Я слышал, что ты тоже хочешь остаться здесь, покупаешь имение моего зятя?
— Да, — подтвердил я. — Не люблю суету больших городов.
— Я тоже на вилле чувствую себя лучше, чем в Риме, но редко на ней бываю, — сказал он.
— Если можно, выдай землю моим людям неподалеку от меня. В первую очередь моему деверю Ганнону Стритану. Вместе нам будет безопаснее, — попросил я.
— Он тоже хочет остаться здесь?! — удивился проконсул.
— Ему везде хорошо, где есть хороший повар, а такой у него сейчас имеется, захватил в Тингисе, — рассказал я. — Он приглашает тебя на обед в любой день, когда будешь свободен.
— Обязательно приду! — искренне пообещал Квинт Сервилий Цепион.
На изготовление дипломов о гражданстве для всех членов экипажа ушла рабочая неделя.
Приказом Квинта Сервилия Цепиона на оставшуюся без экипажа трирему «Бесстрашная» была переведена половина экипажа триремы из Форта Юлия, и обе были дополнены новобранцами из местных. От желающих не было отбоя, потому что увидели, насколько выгодной может быть служба в римском военно-морском флоте. То, что наш случай — исключение, никого не смущало. Чему бы ни учили грабли, а сердце верит в чудеса.
