В Перегриме жалкие мученики пытаются выбраться из тюрьмы душ, где они заточены за бесчестие и грехи. Жаркий огонь внутреннего конфликта схватывает их насквозь, а болезненно-глубокое равновесие между жизнью и смертью становится критическим фактором для выживания.
Подозреваю, что лидерство Аргатония получил потому, что кельто-галлы не хотят, чтобы ими командовал ибер, и наоборот.
— Наши разведчики обнаружили врагов в дне конного пути (километров семьдесят). Они сейчас осаждают поселение аквитанов. Их много, больше, чем нас, — начал Аргатония. — Мы можем пойти туда и ударить им в спину или дать им знать о себе и подождать в этой долине. Здесь хорошее место для битвы. Что скажите?
Заговорило сразу несколько человек. Одни считали, что надо идти на кимвров, пока, видимо, не иссяк боевой дух, другие предлагали встретить на удобной позиции, которую можно за пару дней укрепить.
— Не пойму, зачем помогать врагу — сообщать, где мы находимся?! — язвительно произнес я на латыни, которая сейчас язык международного общения. — Может, еще подскажем кимврам, как нас легче разбить?!
Все сразу затихли, если не считать тихий говор тех, кто переводил мои слова своим соплеменникам, не владевшим латынью.
— Ты предлагаешь напасть на них? — неправильно понял или, скорее, упростил мои слова Аргатония.
— Я предлагаю не принимать быстрых решений, — ответил ему. — Отец учил меня, что спешить надо только на чужой жене.
Сперва засмеялись те, кто понимал латынь, потом, благодаря переводчикам, остальные.
— Римляне в прошлом году были сильнее, но командиры двух армий поссорились, не захотели объединиться, и кимвры разбили их по очереди.
— Какой-то римлянин будет учить нас воевать! — крикнул на корявой латыни один из иберийских командиров.
— Во-первых, я не римлянин, а грек из страны скифов. Во-вторых, учиться надо у всех и особенно у врагов, лучше их никто не научит, — спокойно сказал я. — Впрочем, у кимвров, действительно, учиться нечему.
— Ты воевал с ними? — задал вопрос Аргатония.
— Как-то устроил им засаду и перебил в три раза больше, чем было нас, — ответил я и, заметив недоверие в глазах вождя турдетанов, добавил: — В моем отряде есть воины, которые участвовали в этом, можешь расспросить их.
— Он правду говорит, — поддержал меня галльский командир, приятель Перта.
