В Перегриме жалкие мученики пытаются выбраться из тюрьмы душ, где они заточены за бесчестие и грехи. Жаркий огонь внутреннего конфликта схватывает их насквозь, а болезненно-глубокое равновесие между жизнью и смертью становится критическим фактором для выживания.
— Вы пока подождите здесь, оборудуйте на всякий случай защитные укрепления, а я со своим отрядом завтра утром отправлюсь поближе к врагам, понаблюдаю за ними. Может, угляжу что-нибудь, что поможет нам победить, — предложил я.
Решение было компромиссное, да и отодвигало день сражения, а погибать никто не спешил, поэтому случился редкий случай, когда согласились все.
63"
"На этот отряд мы наткнулись случайно. Точнее, он наткнулся на нас. Мы осторожно продвигались по лесной дороге в сторону кимвров, когда прискакал высланный вперед дозор и сообщил, что навстречу идут кимвры.
— Много их? — спросил я.
— Меньше, чем нас, где-то на половину, — ответил командир дозора.
Скорее всего, этот отряд отправился за провиантом в брошенную деревню, через которую мы прошли с полчаса назад. Мои воины нашли там несколько почти полностью опустошенных ям с зерном. Вряд ли это зерно увезли хозяева.
— Быстро возвращаемся в деревню! — приказал я.
Располагалась она на вершине холма и была защищена валом высотой метра три.
Я разместил лучников за валом, приказав не высовываться до моего приказа.
Командир дозора ошибся не сильно, врагов было пятьдесят семь человек, то есть нас было больше, чем в два раза. Шли толпой, растянувшись метров на сто. Все рослые, крепкие блондины с длинными волосами, собранными сзади в хвост, и бородами. Шлемы несли, прицепленными к поясу, а овальные деревянные щиты — закинутыми за спину.
