В Перегриме жалкие мученики пытаются выбраться из тюрьмы душ, где они заточены за бесчестие и грехи. Жаркий огонь внутреннего конфликта схватывает их насквозь, а болезненно-глубокое равновесие между жизнью и смертью становится критическим фактором для выживания.
Я было подумал, что название происходит от слова «муть», поскольку вода был такая мутная, что дна не видно даже на глубине полметра, но на латыни это понятие обозначает другое слово. При глубине не больше пары метров река довольно широка, метров триста. Берега поросли деревьями и кустами. Климат сейчас здесь более влажный, чем будет в двадцать первом веке. Может, из-за того, что пока не вырубили леса и не вытоптали луга, превратив их в пустыню.
— Суши весла! — командует Сафон.
Либурна потихоньку теряет ход вперед, а потом начинает сплавляться по течению.
Центурион Фест Икций разгуливает по палубе от кормы к носу и обратно. Вид у него боевитый, как у старого военного коня, услышавшего сигнал трубача. Вчера вечером во время стоянки возле каструма он ушел туда к знакомым и вернулся утром с сильным запахом перегара и радостным настроением. Надеюсь, заряда бодрости ему хватит до вечера. В таком настроении он становится добрым, не терзает подчиненных тренировками.
Центурион останавливается рядом со мной и спрашивает, будто угадав мои мысли:
— Кавалеристом служить лучше, да?
Впрочем, он знает байку, что я будто бы хотел устроиться в преторианскую кавалерию, но не взяли.
— Не так скучно, как у нас, — ответил я.
— Да, здесь тебе не легион! — с грустью произносит он.
— Уверен, что знакомые легионеры завидуют тебе, с радостью поменялись бы местами, — сказал я."
"— Это ты правильно подметил! — радостно воскликнул Фест Икций.
