В июле 2018 года трое — мать, отец и их шестнадцатилетний сын — сталкиваются с невероятной тайной: внезапно пропала дочь. Сын, обычно замканный в себе, теперь становится ключевым свидетелем, его маленький резиновый мяч — ценный артефакт в поисках. Атмосфера книги наполнена тревогой и неуверенностью, сопровождающей семейное расставание....
– Аслановой, Калиты и Ревякина?
– Или хотя бы двоих. Ревякин у них – тупая сила. Но если Асланова или Калита остались в живых, нам рано расслабляться.
Наступившее утро принесло с собой новости, которых они и опасались. На месте пожара никаких тел не обнаружили.
– Может быть, это к лучшему, – подумав, решил Илюшин. – С Аслановой при ее хитрости сталось бы подбросить чужой труп. А нам потом гадать: жива она или сгорела.
Эксперты, работавшие на месте пожарища, подтвердили, что в подвале было большое количество стекла.
– Даша спровоцировала их своим побегом, – сказал Бабкин. – Я думаю, они пытались перетащить Овчинникову в другое место, но что-то пошло не так. Все остальное можно узнать только у нее. Ну, или у Калиты с Аслановой, если их задержат."
"Однако ни Ревякина, ни Калиту, ни Веру Загребину найти не удалось. Уничтоженный дом был зарегистрирован на имя женщины, которая по документам приходилась Калите бывшей женой.
Поселок – это не деревня. Много новых владельцев. Мало любопытствующих.
Бабкин приехал на место пожара вместе с Дашей, и оба со скрытым облегчением убедились, что они не были здесь в прошлый раз.
Шесть баллонов с газом разнесли и подвал, и надстройку. Территория была огорожена предупреждающей красно-белой лентой, но среди обломков шныряли мальчишки, кидались камнями. Бабкин шуганул их.
Они молча обошли участок, серый от пепла, как грязный ковер. Почерневший забор, опаленная трава.
– Все такое небольшое, – растерянно сказала Даша. – Когда я убегала, мне казалось, что дом огромный! А здесь просто яма с обломками – и все.
– Дом действительно был просторный. – Сергей огляделся. – Как же они ухитрились оборудовать подвал так, что никто из соседей ничего не услышал?
– Может, и услышал, – возразила Даша. – Но всем начхать. Подумаешь, ремонт! А когда мы к Нике поедем?
– Надеюсь, скоро.
Но прошло две недели, прежде чем Илюшина и Бабкина пустили в больницу.
Ника лежала в отдельной палате. На подоконнике пестрели букеты, под потолком беззвучно работал телевизор.
