Исторический роман о Семилетней войне и противостоянии двух великих полководцев XVIII века. На фоне кровопролитных сражений разворачивается драма честолюбия, долга и предательства. Судьбы героев переплетаются с судьбой России, борющейся за величие и независимость на европейской арене.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Пером и шпагой. Битва железных канцлеров» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Исторический роман о Семилетней войне и противостоянии двух великих полководцев XVIII века. На фоне кровопролитных сражений разворачивается драма честолюбия, долга и предательства. Судьбы героев переплетаются с судьбой России, борющейся за величие и независимость на европейской арене.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Исторический роман о Семилетней войне и противостоянии двух великих полководцев XVIII века. На фоне кровопролитных сражений разворачивается драма честолюбия, долга и предательства. Судьбы героев переплетаются с судьбой России, борющейся за величие и независимость на европейской арене.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Правда, от широкой славы в потомстве он затаился в военных архивах, в солидных монографиях, в толстенных сводах рескриптов и документов. Он живет среди бумаг так же тихо и незаметно, как и жил когда-то – пока не грянул Кунерсдорф!
В Великую Отечественную войну мы о Салтыкове помнили.
Ибо за этим старичком вырастал призрак Берлина.
* * *Фридрих говорил, что «работает теперь, как черт».
– И все должны работать, как черти. Однако, – добавлял король, – я весь трясусь, когда подумаю о начале кампании. Глупо с моей стороны еще существовать, но почему-то я еще существую.
Впрочем, король трясся напрасно. Кампания 1760 года была самой жалкой, самой невыразительной за все время войны. Шпионов на австрийской стороне Фридрих как-то растерял, сведения о русских планах текли к нему от Тотлебена, – только бы этот № 1284 не проворовался!
Салтыков по прибытии своем к армии разругал Фермора:
– Почто конница Тотлебена гуляет, где ей угодно? И никогда Тотлебена не видать там, где ему быть надобно по диспозиции. А мне запорожцев не надобно; взять Тотлебена в шоры!"
"Впервые тогда обратили внимание на то, что доклады Тотлебена лживы: он доносит о пруссаках, когда их нет; пишет, что пруссаки ушли, – туда идут русские, и вырубаются подчистую пруссаками.
– Подтяните Тотлебена ближе к моей ставке, – указал Салтыков. – Мне надоели его гулянки от города к городу…
Самая жалкая из кампаний оказалась и самой бесчеловечной. Немец зверствовал над немцем же! Дорогу для варварства открыли австрийцы. Лаудон, завладев Ландсгутом, признал удрученно:
– У меня нет денег, чтобы расплатиться с моими храбрецами. Так скажите, что я отдаю им этот город на растерзание…
Получив в награду целый город, славный искусными ремеслами и торговлей, имперские войска для начала зарезали тесаками всех его жителей (дети и женщины пощажены не были). Людская кровь ручьями стекала в огонь пожаров…
Фридрих уже вырос под стенами Дрездена, где тогда проживало семейство польско-саксонского короля Августа III. Об этом и напомнил королю де Катт, на что Фридрих ответил:
– Головы курфюрстов так устроены, что не чувствуют боли, когда вырывают волосы у их подданных. Будем же рвать волосы прямо с голов властелинов…
Сделав несколько выстрелов по городу, Фридрих ждал, что Дрезден ему сдадут, дабы не подвергать опасности детей короля. Но… ошибся: австрийцы столицу Саксонии не сдавали.
– Тогда начинайте, – сказал король. – Мы сейчас устроим из Дрездена второй Ландсгут; люди мы уже давно знакомые, так чего нам церемониться?
«Великолепные дворцы и церкви, истинные памятники искусства и вкуса, рассыпались в развалины. Улицы были покрыты ранеными и раздавленными падением домов и колоколен.
