Исторический роман о Семилетней войне и противостоянии двух великих полководцев XVIII века. На фоне кровопролитных сражений разворачивается драма честолюбия, долга и предательства. Судьбы героев переплетаются с судьбой России, борющейся за величие и независимость на европейской арене.
На Chitat.online эта карточка оформлена как отдельная страница чтения: здесь можно открыть «Пером и шпагой. Битва железных канцлеров» онлайн полностью, сверить автора, жанры и перейти к тексту без скачивания.
Исторический роман о Семилетней войне и противостоянии двух великих полководцев XVIII века. На фоне кровопролитных сражений разворачивается драма честолюбия, долга и предательства. Судьбы героев переплетаются с судьбой России, борющейся за величие и независимость на европейской арене.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Исторический роман о Семилетней войне и противостоянии двух великих полководцев XVIII века. На фоне кровопролитных сражений разворачивается драма честолюбия, долга и предательства. Судьбы героев переплетаются с судьбой России, борющейся за величие и независимость на европейской арене.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Но, увы, я должен Салтыкова крайне огорчить: Лаудона он больше никогда не увидит…
И далее – за невозможностью высечь господина – король безбожно и безжалостно «высек» его лакея. Это «сечение» было проведено возле города Лигница.
* * *Даун прислал Салтыкову письмо, что завтра обязательно атакует Фридриха. На следующий день он прислал письмо, что атаковать Фридриха не станет – один офицер его штаба удрал к Фридриху и утащил с собой все планы кампании… Салтыков махнул рукой:
– Я, кажись, и вправду заболел. Ну, сколько же можно рвать планы? Кулаками цесарцы машут, но когда же бить учнут?"
"Маленькая армия Фридриха теперь напоминала своим поведением живую скользкую змею. Эта змея искусно выкручивалась между тремя армиями – Дауна, Лаудона и Ласси. Днем австриякам казалось, что змея уже в их руках, осталось лишь раздавить ее; за ночь Фридрих умудрялся выскальзывать из тисков. Но радость австрийского штаба уже передалась в Вену.
– Мешок готов! – кричали венцы. – Осталось завязать его…
Невдалеке от города Лигница прусская армия окружила свое логово штыками аванпостов. Король прилег возле костерка, накрылся плащом. Мимо проходил солдат и угрюмо буркнул:
– Смотри, Фриц, ты свалился прямо в лужу…
– В том-то и удобство, приятель, – отвечал король с земли, – что пойло и купанье у меня под рукою…
Костерок тихо потрескивал. Белая, как привидение, тень Циттена возникла из мрака ночи, проплыла среди спящих и присела возле огня. Король из-под плаща долго смотрел на этот призрак.
– Смерть, – спросил король у Циттена, – а куда делась твоя коса, которая всегда торчала из-за плеча?
– Пропили косу, король, – хмуро отвечал Циттен.
– Так и быть, – вздохнул Фридрих… – Я подарю тебе новую… Циттен, я сейчас усну, а ты не спи…
Всю ночь Циттен, куря трубку, просидел на барабане, слушая тишину. Из соседней деревни доносился иногда бой церковных часов. Циттену хотелось в деревню – попить молока, зарыться в сено, отогреться. Кожа барабана противно скрипела под ним…
Было еще совсем темно, когда он растолкал короля:
– Лаудон проснулся! Вставай и ты, король…
К шести часам утра от армии Лаудона остались только рожки да ножки. Король не просто разбил его. Он его растер. Перемешал с землей. Давняя злость нашла выход в мщении… Фридриху доложили, что на подмогу Лаудону движется сам Даун с армией.
– Педант идет спасать то, чего уже не существует, – сказал король. – Мне любопытно знать, как он станет побеждать меня своей медлительностью…
Даун, напоровшись на пруссаков, побежал обратно.
– Видите? – сказал король. – Бегство – это тоже способ достичь победы… Даун этот способ усовершенствовал!
Его поздравляли с победой, Фридрих скупо отвечал генералам:
– Лигниц был для меня улыбкой забытого счастья.
