– Он установил себе тогда такое жалованье, чтобы лишить Карсона возможности просить себе повышение?
– Я не знаю, о чем думал мистер Фолкнер в то время. Я знаю только, что все заинтересованные стороны в момент выноса судебного решения о разводе пришли к соглашению, что любое повышение жалованья может производиться только с разрешения Дженевив или при повторном разбирательстве дела в суде.
– Насколько я понимаю, вы поставили Фолкнера в крайне неприятное для него положение.
– Я уже неоднократно заявлял, что не умею читать чужие мысли, мистер Мейсон. Это относится и к мыслям мистера Фолкнера.
– Вчера вы встречались несколько раз?
– Другими словами, назревал кризис?
– Мистер Фолкнер определенно был готов предпринять какие-либо действия.
– Если бы Фолкнер приобрел пакет акций, принадлежащий Дженевив, он снова стал бы владельцем двух третей компании. В этом случае он легко смог бы избавиться от Карсона, увольнение которого явилось бы идеальным ответом на его иск.
– Вам, как адвокату, несомненно, понятны многие аспекты дела, которые я, как не специалист, не способен заметить, – вкрадчиво произнес Диксон. – Я преследовал одну-единственную цель – добиться наивысшей цены для клиентки, если продажа неизбежна.
– Вы не были заинтересованы в приобретении доли Фолкнера?
– Честно говоря, нет.
– Я бы не стал заходить так далеко в своих утверждениях.
– Другими словами, благодаря ссоре Фолкнера с Карсоном, многочисленным судебным искам последнего и положению, в котором оказалась ваша клиентка, вы могли заставить Фолкнера приобрести ваш пакет акций за любую назначенную вами цену?
– Все это напоминает мне узаконенное вымогательство, – как бы размышляя вслух, произнес Мейсон.
Диксон резко выпрямился, как от удара.
– Мой дорогой мистер Мейсон! Я просто пытался получить наибольшую выгоду для своей клиентки. В чувствах Дженевив и мистера Фолкнера не оставалось и намека на взаимную привязанность. Я упоминаю об этом только для того, чтобы убедить вас в том, что нет необходимости придавать чувственную окраску деловым отношениям.
– Хорошо. Вы виделись с Фолкнером несколько раз. В какое время состоялся ваш последний разговор?
– Мы разговаривали по телефону.
– Приблизительно… между восемью и восемью пятнадцатью. Точнее сказать не могу.
– Между восемью и восемью пятнадцатью? – переспросил Мейсон, не скрывая своего интереса.
