В глазах очкового визажиста отражалось мрачное ехидство, когда он неожиданно выпятил их к зрителям. Инна хихикала, и её светская улыбка казалась почти загадочной. Этот штрих предвещает темные изыскания в повествовании "Первое правило королевы".
Тут же навалилось все — и горничная Наташа, и темная машина, и шепот губернаторской дочери, и черная дыра в виске вдовы, и ее собственный побег из «мертвого дома», опрометью, по-заячьи.
Инна подошла к двери и прислушалась. Ничего. Только метель трется о стены.
Звонок снова зазвонил, и холод продрал ее от макушки до пяток в шерстяных свекровиных носках.
И тогда решительно — все-таки она почти никогда и ничего не боялась или заставляла себя не бояться — она открыла внутреннюю дверь, вышла в «сени» и распахнула дверь наружную.
— Инна Васильевна?.."
"Она отступила, чуть не поскользнувшись на холодном полу.
И голос, и человек показались ей совсем незнакомыми.
— Да.
— Разрешите… мне войти?
И тут она узнала.
Ястребов Александр Петрович, только что виденный в новостях.
— Входите, Александр Петрович.
Она пропустила его в дом, мельком глянула на улицу, в метель, и закрыла дверь.
В ушах тоненько звенело. От метели, наверное.
— Прошу прощения, что так поздно.
— Ничего.
Он стащил с плеч куртку, и пристроил ее на вешалку, и посмотрел вопросительно.
Инна стиснула кулак и тут же заставила себя его разжать — что еще за дамское волнение!..
— Мне нужно с вами поговорить, — объявил Ястребов. Вид у него был сердитый.
— Именно сегодня?
Она не была готова к разговору и, что хуже всего, не могла понять, о чем именно он хочет с ней говорить. До сегодняшней программы «Время» он был фантомом, тенью, приключением, случившимся с ней в самый плохой день ее жизни.
Она и не вспоминала о нем, потому что навалились тревожные и страшные дела, которые заняли все ее мысли и чувства.
Нет, вспоминала, конечно, вдруг подумала она, увидев, как он сел на диван и зачем-то подтянул рукава темного свитера — открылись смуглые волосатые руки.
— Хотите чаю? — нервно спросила она и возненавидела себя за эту нервность — как институтка.
— Нет, спасибо.
Как нет?! Когда приходят после десяти в дом к незнакомой — если не считать проведенной вместе ночи! — даме, отказываться от чая никак нельзя.
— Может быть, кофе?
Ястребов посмотрел на нее — глаза были очень черными.
— Ну, давайте кофе.
Не «ну, давайте», а «спасибо вам большое», вот как надо сказать! Но поправлять его Инна не стала — еще что!
— А… курить у вас можно?
Она не любила, когда у нее в доме курили, потом плохо спала, мучилась головой, но не разрешить ему почему-то не смогла.
