Автор
В подпольном бойцовском клубе, где ритм жизни неумолим, девушка вынуждена скрываться и желательно подальше. Здесь Марат Бессонов — человек, ради которого она теперь готова собирать компромат на каждый его шаг. Нерешимый вопрос: зачем ей это? Откровенно высказать все обвинения прямо в лицо этому зверю может стоить жизни....
— Оля сама кому хочешь яйца через глотку вытащит. В том числе и тебе.
— Похоже, мать чувствует свою дочь куда лучше, чем ее отец.
Мужик прищуривается, смотрит так нехорошо, с бешеным предвкушением в глазах.
— Значит, права на мою дочь заявляешь? — мрачно скалится отец Вики. — А потянешь?
— Вполне. Она уже моя. Нравится тебе это или нет.
— Была бы твоя, на ее спине не было ыб мишени.
— Которая там благодаря тому, что она твоя дочь.
Разговор заходит вникуда. И Заславский знает — я прав. Я не успел раскрутить весь клубок, но тот самый Петр появился на аукционе не просто так.
— Ну, раз такой смелый, выйдешь на ринг со мной. Победишь — заберешь Вику в жены.
Я молчу. По поводу брака я, откровенно говоря, не задумывался. Но скорее потому что в принципе не особо верю в силу пресловутого штампа. Вот отец был женат на матери. И что? Она свалила, бросив нас ради любовника. Удержало это ее?
— А подстилкой и девкой для развлечений она не будет, — тут же обрисовывает Заславский, жестко ухмыляясь.
— Уверен, что вытянешь? — скалюсь на его выступление. — Я пенсионеров не трогаю.
Мужик пристально смотрит мне в глаза, при этом, совершенно не глядя, повторяет выстрел. Ровно в то же место.
— Посмотрим, кто тут пенсионер.
— 29 Вика
— Поговорим, — спокойно встречаю взгляд отца. Странное дело, но именно сейчас я вдруг успокаиваюсь. Смотрю на того, кто всегда для меня был идеалом мужчины, и ловлю то самое чувство равновесия и уверенности в своих родных и близких.
— Что собираешься делать?
— Ты же знаешь, — отвечаю ровным голосом. — Помочь хочу.
— Помочь? — усмехается он. — А уверена, что Бессонов примет это?
И снова этот вопрос, который лишает меня уверенности.
— Почему нет? Это нормально — помочь человеку, которого любишь.
Взгляд отца вспыхивает, но буквально тут же гаснет — так он прячет от меня свои эмоции.
— А у вас, значит, любовь-морковь? — небрежно интересуется он.
— Пап!
— Не папкай, — весомо роняет он. — Не слышу ответа, Вика.
— У нас.
Он усмехается, достает из кармана пачку сигарет и неторопливо закуривает. Я прямо в шоке. Отец не курит. Еще и Витьку за это гонял пару раз. Однако сейчас я вижу одну затяжку, вторую. Мама будет недовольна, это точно.
Правда, отец сейчас выглядит поспокойнее, чем еще пару часов назад.
