Автор
В подпольном бойцовском клубе, где ритм жизни неумолим, девушка вынуждена скрываться и желательно подальше. Здесь Марат Бессонов — человек, ради которого она теперь готова собирать компромат на каждый его шаг. Нерешимый вопрос: зачем ей это? Откровенно высказать все обвинения прямо в лицо этому зверю может стоить жизни....
Неужели маме все же удалось его задобрить?
Невольно смущаюсь от того, каким способом это могло произойти.
— Ты выбрала сложного мужика, дочь. Значит, соответствуй, — выдыхает отец, глядя куда-то в сторону. — Дай ему решить все самому.
Я не перестаю удивляться. Это что, он таким образом дает понять, что не против? Или что?
— Мама тоже тебе помогает, — осторожно уточняю. — Но это же нормально.
— Она моя жена, — возражает он."
"— И что? Дело в этом тупом штампе? Серьезно, пап?
Он, наконец, поворачивается ко мне, смотрит снисходительно так, словно я сморозила откровенную глупость.
— А дело не в самом штампе, дочь. Если женщина мужику нужна, он не мнет сиськи, а делает ее своей. Клеймит, чтобы все знали, что она — его, и точка. А все эти вот “поживем просто так” — хуйня, Викуля. Ты либо нужна ему, либо нет.
Отец пытливо смотрит на меня, очевидно, ожидая моего ответа. Но я молчу. Я вообще не думала, что разговор свернет сюда. Ну, какая свадьба? Мы с Маратом только-только разобрались между собой — все так быстро и внезапно случилось.
Странное дело, но за столь короткий срок Бессонов стал для меня настолько важен и близок, что я уже просто не представляю жизни без него.
Но брак?
— Так что, дочь, ты уже получила предложение?
— А если нет? Если у нас… просто так?
Отец легко пожимает плечами и отвечает так, что у меня внутри все обрывается:
— Значит, я отрежу ему член за то, что тронул тебя.
— Папа!
Но его мое возмущение совершенно не трогает. Он молчит, затягивается в последний раз и выбрасывает сигарету. Затем делает шаг в сторону.
— Хорошо подумай, дочь, прежде чем сделать выбор. Если ты веришь в него, верь до конца. Не давай своему мужику почувствовать себя слабым.
Отец уходит, хотя подозреваю все равно держит руку на пульсе. Так было всегда. Именно поэтому мне было так сложно вырваться из-под его контроля.
Перевожу взгляд на дверь ангара.
Я же хочу, чтобы папа принял мой выбор. Чтобы он уважал и его, и самого Марата. Представить не могу, что мне придется всегда между ними разрываться.
Оборачиваюсь — отец неторопливо идет по дорожке. Снова смотрю на ангар. Делаю пару шагов — остается только протянуть руку и потянуть дверь на себя.
