А возможно, нет. Мне надо подумать. Останешься ужинать и подождешь моего решения. Если тебе повезет, для тебя даже спляшут девы из моей свиты. — Она вдруг вскинула голову: — Ты ведь слышал про дев из свиты Деидамии?
— Сожалею, но об этом я не слыхал.
Она недовольно хмыкнула. — Все цари посылают сюда своих дочерей на воспитание. О том ведомо всем, кроме тебя.
Я с сожалением склонил голову. — Я много месяцев провел в горах и мало видел мир.
Она едва заметно нахмурилась. Затем взглянула на дверь. — До ужина, Хиронид.
Остаток дня я провел на пыльном дворе. Дворец располагался на самой высокой точке острова, будто упираясь в голубизну неба, и несмотря на убогость здания, вид отсюда был прекрасен. Сидя тут, я пытался припомнить все, что мне было известно о Ликомеде. Он был известен своей добротой, но он был слабым царем с тощей казной. Эвбея, что на западе, и Иония, что лежала к востоку, кидали жадные взгляды на его земли; кто-то из них непременно пойдет на него войной, несмотря на опасные для кораблей здешние берега. Если они прознают, что тут правит женщина, это только приблизит время войны.
Когда солнце село, я вернулся в залу. Зажжены были светильники, но это, кажется, только добавило уныния. Деидамия, в золотом венце, поблескивающем в ее волосах, провела в залу старика. Он сутулился и кутался в меха так, что в них и тела было не разглядеть. Она усадила его на трон и повелительно махнула слуге. Я стоял среди стражи и тех мужей, должность которых была мне неясна. Советники? Родичи? Вид у них был такой же невзрачный и потертый, как и все здесь. Румяные щеки и блестящие пышные волосы Деидамии указывал на то, что лишь ей удалось этого избежать.
Слуга прошел к колченогим скамьям и столам; я сел. Царь и царевна к нам не присоединились — они все так же сидели в тронных креслах на другом конце зала. Принесли еду и напитки, но взгляд мой то и дело падал на сидящих на тронах. Я не знал, стоит ли снова заявить о себе. Она обо мне позабыла?
Но вот она поднялась и повернулась к нашим столам. — Чужеземец с Пелиона, — позвала она, — теперь ты более не сможешь сказать, что не слыхал про дев из свиты Деидамии. — Еще одно мановение руки, унизанной браслетами. Девушки появились толпой, наверное, пара дюжин, тихо переговариваясь между собой; волосы их были связаны сзади и прикрыты покрывалами. Они встали на пустующей середине залы, которая, как я лишь теперь увидел, была кругом для танцев. Появились люди с флейтами и барабанами, и один с лирой.
