Деидамия не ждала от меня ответа, ее не волновало, кажется, даже то, слыхал ли я ее. Она сошла с тронного помоста и подошла к девушкам, выбрав самую высокую в качестве партнерши.
Заиграла музыка. Танец был сложен и запутан, но девушки танцевали легко и умело. Помимо воли это захватило меня. Их одежды развевались, и во время поворотов на запястьях и щиколотках звенели украшения. Поворачиваясь, они резко взбрасывали головы, будто горячие кровные кони.
Конечно, Деидамия была самой прекрасной из них. С золотым венцом и распущенными по плечам волосами, она притягивала взоры, подняв руки и легко вращая кистями в такт музыке. Лицо ее сияло удовольствием, и чем более я смотрел на нее, тем более замечал, как это сияние становилось ярче. Она будто заигрывала со своей партнершей. Вот она вперила взор в девушку, вот ступила к ней, словно желая подразнить своим прикосновением. Любопытство мое возрастало, я захотел было рассмотреть девушку, с которой танцевала царевна, но та терялась среди других белых платьев.
Музыканты сыграли заключительную часть и танец также завершился. Деидамия выстроила их в ряд, чтобы мы могли выразить свое восхищение. Ее партнерша стояла позади нее с опущенной головой. Она поклонилась вместе со всеми и подняла голову.
Я тихо вскрикнул — у меня перехватило дыхание. В тишине и этого было достаточно. Глаза девушки вспыхнули в мою сторону.
И одновременно произошло несколько событий: Ахилл — ибо это был Ахилл — отпустил руку Деидамии и радостно бросился ко мне, едва не сшибив с ног. Деидамия вскрикнула «Пирра!» и разрыдалась. Ликомед, который оказался вовсе не таким слабосильным стариком, как меня пыталась убедить Деидамия, встал.
— Пирра, что это значит?
Я едва мог их слышать. Мы сжимали друг друга в объятиях, едва не лишаясь чувств от счастья.
— Моя мать, — прошептал Ахилл, — моя мать, она…
— Пирра! — голос Ликомеда пронесся по залу, покрыв шумные рыдания его дочери. Он обращался к Ахиллу, понял я. Пирра. Светлокосая.
Ахилл и ухом не повел; Деидамия зарыдала громче. Царь, проявив рассудительность, которой я от него не ожидал, окинул взором своих придворных и женщин. — Вон, все, — велел он. Приказу подчинились с неохотой; уходя, все бросали любопытные взгляды на нас.
— Итак, — Ликомед прошел к нам, и я впервые увидел его лицо. Кожа его отливала желтизной, а седеющая борода походила на свалявшуюся грязную шерсть, но взгляд был остр и внимателен. — Кто этот человек, Пирра?
— Никто! — крикнула Деидамия, стискивая руку Ахилла.
