— Но было слишком поздно, до свадьбы оставалось две недели… — уже тихо договорил Юра, глядя перед собой в кафельную стенку, будто на ней, словно на экране, прокручивалась заново эта сцена.
— Ты так сильно ее любил?
— Не знаю. Наверное, раз утонул в депрессии с головой. До нового года, точнее до тебя, я вообще с девушками не разговаривал, не воспринимал никак. У меня теперь чуть ли не фобия. Я в целом боюсь думать об отношениях. И это, наверное, самое ужасное — ощущать, что тебе в одиночестве комфортнее чем с кем-либо. Но потом это одиночество начинает сжирать изнутри, и кажется, что ты предан своим единственным другом, — он горько усмехнулся.
— А она сказала, что поторопилась с ответом, не хотела меня огорчать, что мы не видели еще жизнь и кого-то, кроме друг друга. Вот она, видимо, и пошла узнавать других…
Сердце Яры уже не выдерживало и разрывалось на части, его надо было срочно склеить. Поэтому она не дала Юре договорить, а обняла со спины так же, как и часом ранее. Уткнулась между лопаток, вдохнула его запах, который будоражил до чертиков.
— Она не достойна твоих переживаний, а тебя — так тем более, — произнесла порывисто, крепко прижимая к себе, будто была способна впитать в себя его боль. — Тебе надо ее отпустить.
— Легко сказать, — проворчал он, но из объятий так и не вырвался. — Сложно этого добиться, когда был с человеком с пятнадцати лет, а она еще и продолжает мельтешить перед глазами ежедневно.
— Что? Где? Она учится с тобой?
— Давай просто закроем тему, ладно? — Юра наконец повернулся к ней лицом, глядя сверху вниз. Она могла разглядеть каждую волосинку, падающую на глаза, каждую черту лица, осознала, что едва достает ему макушкой до носа.
— Надо обработать тебе бровь. И можно мне сходить в душ? — проговорила она спокойным голосом, давая понять, что между ними после этого разговора ничего не изменилось. Ее душа продолжала болезненно ныть, но ему это было не нужно. По крайней мере не сейчас. Было нужно раньше, тогда, когда он пытался вылезти из всего этого дерьма самостоятельно. И у него практически получилось, осталось лишь его поддержать, чтобы он смог выкарабкаться наружу.
Юра с грустью и немой благодарностью улыбнулся, крепко взял ее за руку и повел в темноту коридора, по пути включая для нее свет.
Он привел ее в просторную комнату, которая казалась пустовата из-за отсутствия кровати, вместо нее лежал небольшой матрас, аккуратно застеленный бельем, а сверху покрытый пледом.
