Автор
В темном баре, где звуки дробятся в ночной тиши, голос девушек прорывается через толпу. Харриет, скромно пряча левую руку под скатерть, смотрит на Эллу — актера-постдраманта, который не унимается даже в таких местах. Каждое слово Эллы — будто штрих на живописной карте загадки....
Ровена принесла вазу с фруктами — грушами, сливами и кусочками арбуза. Харриет взяла золотистую спелую грушу и впилась в нее зубами. Сок потек по подбородку, шее и ложбинке между грудями. Она собралась было вытереть его, но Льюис ее остановил:
— Сначала доедим все до конца, а потом уже почистим перышки!
Он тоже сел, скрестив ноги, как и все остальные, и надкусил арбузную дольку. Сок обильно хлынул ему на бедра. Харриет с трудом подавила желание подползти к нему и облизать всего, от кончиков пальцев до головы.
"Ровена выбрала грушу нежно-розового цвета и начала откусывать от нее маленькие кусочки, задрав голову. Но сок все равно стекал у нее по подбородку к обнаженной груди.
Крис подсел к Харриет и принялся облизывать ей губы, нежно касаясь языком кожи подбородка, потом переключился на шею и стал похож на котенка, усердно вылизывающего блюдце со сливками.
У Льюиса началась эрекция, Крис вдруг стал ему ненавистен. Он почувствовал зависть и ревность, видя, как Харриет закрыла глаза от наслаждения.
Ровена заметила гнев в его глазах и едва не поперх нулась. Переведя взгляд на Криса, она увидела, что у него уже нетерпеливо подрагивает головка напрягшегося члена. Ровене вдруг стало страшно и одиноко. Она наклонилась и начала слизывать арбузный сок с бедер Льюиса.
Ее язычок дошел до основания пениса и стал облизывать нежную кожу мошонки. Она все больше входила во вкус. А Льюису захотелось схватить ее за волосы и оттащить. Это был не тот рот, в который ему хотелось бы поместить свой фаллос.
Она не сразу поняла, кто этот обнаженный мужчина, оставаясь во власти своих ощущений от действий Криса. Но потом ее взгляд просветлел, и она улыбнулась. Это была открытая, смелая улыбка женщины, осознающей свою сексуальность и привлекательность.
Но Ровена перехватила ее и прижала к своей груди.
— Дорогой, я все еще липкая от сока! — напомнила она ему.
— Тогда я обязан очистить тебя! — рассмеялся Льюис, но внутри у него все перевернулось. Он понял, что его чувства к Харриет глубже и сложнее, чем к любой из женщин, которых он знал. Эта мысль взбесила его, поскольку она грозила нарушить как его творче ские планы, так и душевный покой.
