Автор
В темном баре, где звуки дробятся в ночной тиши, голос девушек прорывается через толпу. Харриет, скромно пряча левую руку под скатерть, смотрит на Эллу — актера-постдраманта, который не унимается даже в таких местах. Каждое слово Эллы — будто штрих на живописной карте загадки....
С каждой минутой возбуждение ее нарастало, она вся превратилась в чувства. А в голове у нее был только один Льюис."
"Наконец Харриет почувствовала, как Крис коснулся ее плеча. Воображение нарисовало ей множество изощренных наказаний, но она не ожидала, что он станет расчесывать ей волосы. Он делал это осторожно, стараясь не причинить ей боль. Он нежно массировал ей кожу, медленно проводил щеткой по всей длине волос, а потом слегка похлопывал щетиной по голове, раздражая нервные окончания, успокаивая и одновременно возбуждая этим Харриет.
Ровена взяла щеточку для волос и провела ею по внутренней стороне руки Харриет, привязанной к стойке кровати. Это прикосновение было легким, словно ветерок, тихим, как шепот, но тело Харриет моментально откликнулось на него. Ее кожа оказалась очень чувствительной и нежной. Ровена начала описывать щеточкой круги, проводить прямые линии по одному и тому же месту.
Ровена прекрасно понимала это: Крис часто проделывал с ней самой такие фокусы. И ей доставляло огромное удовольствие смотреть, как кривится рот Харриет в недовольной гримасе. Все это не укрылось от Льюиса.
Харриет начала двигать бедрами и изгибаться, насколько это было возможно, стремясь подставить под щеточку другой участок тела.
Крис тем временем продолжал расчесывать волосы Харриет. Этот массаж явно затянулся и превратился в пытку.
Набухшие груди болели, но Ровена упорно стимулировала кисточкой соски. И когда Крис оставил ее наконец в покое, это не принесло Харриет облегчения: она терзалась догадками, что еще на уме у этого садиста.
Ровена и Крис так увлеклись своим занятием, что забыли о Льюисе, наблюдавшем за ними. Брат и сестра работали дружно, понимая друг друга без слов.
