Не квартира, а Дом советов!
— Я тебе все рога поотшибаю, козлина! — не выдерживаю я.
— Ты чё, Брагин, ох**л?! — раздаётся после небольшой паузы раздосадованный голос генерала Печёнкина.
— Ой, Глеб Антонович, извините… Хулиганы достали, балуются, звонят и молчат, дышат в трубку, вот я и сорвался.
— Ты на хулиганов не сваливай, сам вон хулиган отпетый, по тебе сизо плачет. Ты понял меня?
— Ну простите, товарищ генерал, я же говорю, хулиганы замучили.
— Ещё и я сейчас добавлю тебе мук. Чё за подстава, Брагин? Какого х*я меня твои дружки из конторы дёргают. Ты мне чё говорил? Не напомнишь? А получается что? Х***ня какая-то, вот что. Это они как так наглеют, что моих людей на ЛВЗ сношают во всех смыслах и позах? Вы чё там все ох**ли? Думаешь, на вас управы не найдётся? Щас прям, ага. Я вам такую сладкую житуху устрою, кровью ссать будете. Ясно тебе?!
— Мне-то ясно, — спокойно отвечаю я. — Да только вам самому дохрена, чего не ясно.
Да ты, да я, да все вы тут, а я один и весь в белом. Он орёт и слова его становятся нечленораздельными и непонятными.
— А давайте не давайте! — перебивает меня Печёнкин. — Завтра утром жду тебя у себя, ты понял? В восемь тридцать, чтобы был. А иначе я лично так вас всех отделаю, что до смерти ссаться будете. И сухари, сынуля, взять не забудь!
Он бросает рубку, и я, наконец, достигаю своего дивана. Умеет он взбодрить, прям талантище. И так неприятное смутное чувство завелось, а ещё и он…
Приходит отец. Мы ужинаем, и я снова падаю. В принципе боли нет, и я, можно сказать, отдохнул, так что нужно собираться на свидание. Я принимаю душ, типа чтобы завтра в профилактории время не тратить, и одеваюсь.
Мать смотрит на мои приготовления с подозрением. Чтобы усыпить её бдительность, я собираю небольшую сумку. Потом прощаюсь, категорически отказываюсь, чтобы папа меня провожал и выхожу из дому.
Сначала несколько минут торчу у окна, пытаясь оценить обстановку у подъезда, но из-за козырька над крылечком лавка остаётся вне видимости. Наконец, я решаюсь выйти. Спускаюсь по ступенькам и, придерживая дверь, выскальзываю из подъезда.
Как тень крадусь я вдоль дома, но это меня не спасает…
— Э, Бро, слышь… — раздаётся позади меня хриплый голос.
Бл*дь! Это «слышь» достало уже. В натуре. Я резко оборачиваюсь и вижу худого, морщинистого и абсолютно седого урку. Рубашка на нём висит, как на вешалке, а кисти рук «украшены» татуировками.
