В Плененном принце мир тонкого равновесия нарушается. Природа обыденности встает под ударами политической суматохи, и герой Эрasmus оказывается центром ожесточенного баланса между королевской властью и древним кланом феодалов. Утрищевой сюжет разворачивается в закрытых готических замках и загадочных пустошах, создавая интригующую атмосферу изнурительных игр веры и власти....
Спина, только-только зажившая и нетренированная, была его слабым местом. Какая нагрузка окажется для нее предельной, Дэймен не знал и проверить это мог одним-единственным способом.
Ночь – удобное время, чтобы незаметно спуститься с крыши, однако не самое лучшее, чтобы бродить в это время по городским улицам. Возможно, дело было в комендантском часе, возможно, просто в местном укладе, но Арль казался пустым и притихшим. Одиночка, крадущийся по его улицам, неминуемо привлечет внимание. А вот едва забрезжит рассвет и поднимется утренняя суета, Дэймен, напротив, без труда выберется из города.
Но сперва нужно было спуститься с крыши дворца. Потом темный уголок – проулок или крыша дома (если спина позволит) – надежно спрячет его до начала утренней сутолоки. Хорошо, что стражи с дворцовых крыш ушли, а патрульных еще не выслали.
* * *И все-таки патрульных выслали.
Спустя лишь минуту после того, как ноги Дэймена коснулись земли, из дворцовых ворот вылетели стражи регента.
Дэймен гадал: кто все-таки поднял тревогу? Никез, сложив наконец два и два? Лоран, выйдя из ступора и решив, что хочет вернуть своего питомца? Или, может, стража регента?
Хотя какая разница? Патрульных выслали, но они так шумели, что не могли застать его врасплох.
Глянув на небо, Дэймен решил, что у него есть еще час.
* * *Час прошел. Один патрульный отряд исчез из зоны видимости и слышимости, другой был в паре улиц от Дэймена, но удалялся.
Абсолютную черноту неба разбавили первые лучи зари, пробивающейся на горизонте. Дэймен больше не мог сидеть на крыше, скрючившись как горгулья, и ждать рассвета, который, словно медленно поднимающийся занавес, грозился показать его горожанам.
В проулке было темнее, чем на крыше. Просматривалось несколько разномастных дверей: старая древесина, осыпающиеся каменные наличники, а дальше – заваленный мусором тупик. Задерживаться здесь не стоило.
Одна из дверей открылась. Пахнуло духами и кислым пивом. За порогом стояла женщина.
