В Плененном принце мир тонкого равновесия нарушается. Природа обыденности встает под ударами политической суматохи, и герой Эрasmus оказывается центром ожесточенного баланса между королевской властью и древним кланом феодалов. Утрищевой сюжет разворачивается в закрытых готических замках и загадочных пустошах, создавая интригующую атмосферу изнурительных игр веры и власти....
Здесь он просто раб, и шанс сбежать непременно появится, если не испортить все гонором. По-детски мелкие пакости Лорана вполне можно перетерпеть. Главное – вернуться в Акилос, и пока для этого нужно делать, что говорят.
Дэймен осторожно шагнул вперед.
– Нет, не так, – проговорил довольный Лоран. – Ползком.
Ползком.
От такого приказа все словно замерло. Гордость начисто заглушила голос рассудка, убеждавшего изображать послушание. Впрочем, презрительным недоумением лицо Дэймена дышало лишь секунду: в следующий миг по безмолвному приказу Лорана стражи силой опустили его на четвереньки.
Дэймен ощупал себе челюсть: нет, ее не сломали.
– Ты и днем мне дерзил. Ничего, норовистость можно исправить. Кнутом. – Взгляд Лорана блуждал по телу Дэймена, одежды которого растрепались под грубыми руками стражей, обнажив торс.
Шрамов у Дэймена было два, но сейчас Лоран видел тот, что тянулся слева под ключицей. Впервые за все время Дэймен почувствовал настоящую опасность, пульс мгновенно подскочил.
– Я… Я служил в войске, – проговорил он, по сути, не соврав.
– Так Кастор посылает в постельные рабы принцу солдафона?
Дэймен тщательно подбирал слова, досадуя, что, в отличие от сводного брата, не умеет лгать гладко.
– Кастор желал меня унизить.
– Король-бастард избавляется от мусора, швыряя его к моим ногам. Я что, должен радоваться? – недоумевал Лоран.
– А ты способен? – осведомился стоящий у него за спиной.
Лоран обернулся.
– В последнее время тебе не угодить.
– Дядя, – произнес Лоран. – Я не слышал, как вы вошли.
Дядя? Дэймен перенес второе потрясение за ночь. Раз Лоран говорит «дядя», значит, дородный мужчина, заполнивший дверной проем, – регент Вира.
Внешнего сходства между дядей и племянником не просматривалось. Регент, импозантный толстяк с массивными плечами, явно разменял пятый десяток. В темно-каштановой бороде и волосах не мелькало даже бликов, которые показали бы, что золотистые волосы Лоран унаследовал от их общих предков.
Регент быстро оглядел Дэймена с головы до ног.
– На теле у раба самонанесенные повреждения, – отметил он.
– Он мой. Что хочу, то и делаю.
