В представительском зале, оформленном в аляповатом безвкусном купеческом стиле девятнадцатого века, в присутствии телегруппы и нескольких журналистов он напомнил о заслугах Люды перед демократией, пространно и неубедительно порассуждал о том, как областные власти заботятся о культурном досуге молодежи и стараются выделять деньги на искусство. Напомнил и о важности акции «Рок против наркотиков», поскольку карательными мерами наркозаразу не побороть, она результат духовного вакуума, который и призваны заполнить деятели поп-культуры. Он говорил-говорил-говорил – минут двадцать без запинки и перерыва.
Когда Люда, немножко ошалевшая от этого словесного потопа, выходила из особняка, она так и не поняла, чего ему было нужно.
– И зачем это? – спросила она Давида.
– Визит вежливости, – охотно пояснил продюсер. – И надо бросить кусок местным газетенкам. Реклама, Людочка, реклама.
– У тебя совсем чердак съехал с этой рекламой.
– А ты думаешь, на концерты ходят, чтобы тебя слушать? Пипл ходит на них, потому что ему вдолбили, что в этом его, пиплово, счастье.
– Я – певица. Поэтому на меня ходят.
– Ты, главное, не волнуйся, Людочка, – погладил ее по руке продюсер, как врач-психиатр, соглашающийся с бредоподобными фантазиями пациента, чтобы не злить его.
– Давид, ты сволочь!
– Не трать нервы. Теперь в гостиницу.
В «Интуристе» ей отвели «люкс» – меньшее звезде и предлагать грешно.
– Вонючий притон, – заключила Люда, осмотрев просторный номер из нескольких комнат, шедших анфиладой, как казарма.
Гостиница оказалась древняя, с лепными потолками высотой метров пять, со скрипучей мебелью и старой сантехникой, без розового кафеля и гидромассажа. И Люде здесь активно не понравилось.
– Скромность – не порок, – хмыкнул Давид. – У меня, кстати, номер в три раза меньше.
– Тебе вообще собачьей конуры хватило б.
– Тебя в ней держать?
– Пошел ты на х… Зае…л, срань тропическая!
– Доброй ночи, крошка.
Он ушел. Люда осталась одна. Близился вечер. И она начинала нервничать.
Дозы ей пока не требовалось. Хватало двух часов кайфа в самолете. Но завтра ей понадобится доза непременно. Последняя таблетка ушла. А если Жиган не появится? Животное! Просила она его побольше оставить, а он ухмылялся, твердил что-то об обуздании желаний.
«Жиган, скотина, появись», – молила Люда…
Нет. Телефон молчал. В дверь не стучали. И как его искать здесь – она не знает.
«Ну, Жиган, умоляю, приди».
Люда упала на кровать, закусила подушку. Она не испытывала физической ломки.
