Но перспектива остаться завтра без таблетки наполняла ее холодом. Ей хотелось вопить от этой мысли. На людях она забывалась. В одиночестве наваливался самый большой ужас, какой только может быть в жизни, – остаться без «елочки».
Жиган позвонил в девять.
– Ты знаешь, что я пережила, мерзавец? – завопила она в телефон.
– Знаю, – спокойно ответил он.
– Я подумаю, – сказал он.
– Я не люблю, когда женщины кричат.
– Жиганчик, дорогой. Извини. Ну что мне сделать, чтобы ты простил? Ну пожалуйста.
– Жиганчик… Пожалуйста. Я не выдержу.
– Переходи на «Мальборо».
Люда ударила трубкой об аппарат так, что по пластмассе прошла трещина. Повалилась на широкую двуспальную кровать. Завыла волком.
– Мерзавец!.. Сволочь!.. Цыганская рожа!
Жиган появился через час. Как всегда, улыбающийся, довольный и собой, и жизнью вообще.
– Дорогуша, я тебя когда обманывал?
Он вытащил из кармана коробочку с тремя таблетками.
Люда зажмурилась. Изобразила па.
Она закружилась по комнате быстрее.
– Ты теперь будешь делать только то, что я говорю.
– И это навсегда. Без меня ты «елочку» нигде не найдешь.
Не впервой. Тогда, в Москве, он заставлял ее ползать на коленях. Здесь – плясать. И на его стороне сила. На его стороне – «елочка».
– На пол, – приказал он, наслаждаясь своей властью, улыбаясь.
Она поцеловала. Самое интересное, нравственно это ее никак не задевало. В этом мире Люда жила чисто автоматически. Чтобы получить доступ в свой мир, она готова была на все.
На следующий день у нее намечено два концерта. А вечером ее ждала таблетка.
И вот прошел следующий концерт. А дальше – ужин и опять долгожданная таблетка.
Бандера отбросил на пол газету, в которой описывалась бойня в Болотникове. В статье содержалось множество несуразностей. Версии выдвигались обычные – мафиозные разборки, передел сфер влияния, а также привычные причитания: «как мы до такого дошли», «великая криминальная революция».
Бандера и Влад отсиделись в убежище в Каменке, а потом добрались до Москвы. Обосновались они в съемной трехкомнатной квартире в Строгине. Бандера не собирался из нее вылезать, пока окончательно не разберется в ситуации и не продумает, как ею овладеть.
Меньше всего Владу нравились его нынешние обязанности – быть нянькой при беглом воре в законе, по пятам которого идут киллеры. Но никуда не денешься – надо соответствовать роли. Желания Влада сейчас неважны. Неважны его эмоции. Побоку воспитание. Забыть о представлениях – что такое хорошо и что такое плохо.
