Автор
В темном кабинете политика вдруг врывается неожиданный гость. Тягостное ощущение замкнутого пространства усиливается, когда молодой дамы зовут Денис Сергеевичем. Охранник просто фразой описывает неприятную особу, словно это обычное дело в такой компании. Ужас набегает на сердце — как же я буду в этой обстановке выглядеть?...
Открываю глаза, и в мозг вместе со светом проникает тупая боль, поэтому сразу закрываю их обратно, но успеваю заметить белое, как мел, лицо Гордеева.
– Девушка, говорить можете? Как вы себя чувствуете? Где болит?
– Могу, – разлепляю я губы, мне самой мой голос кажется оглушающим. – Голова болит.
– Как при мигрени?
– Нет… Слабее.
– Что вы ее пытаете? Не пора первую помощь оказать? Она лежит тут на холоде, – взрывается Денис. – Еле шепчет.
– Холод сейчас самое то, – флегматично отвечает медик. – Сейчас заберем.
– Вы издеваетесь? Это в машине сделать нельзя?
– Дэн, – Макс пытается урезонить Гордеева. – Они все сделают.
– Каринку я в больницу сразу отвез, и что?
– Кто с ней поедет? – усталый голос работника скорой, который явно и не с таким сталкивается.
– Я, – рявкает Денис.
– Дэн… Встреча, – напоминает Лютаев.
– Я отзвонюсь.
В этот момент, аудиотрансляция прекращается, так как меня поднимают на носилки, и голову мгновенно пронзает острая боль в месте ушиба.
Сейчас мы уже ждем выписки.
Коля бегает по кабинетам, Денис протаптывает коридор, я лежу.
Состояние какое-то странное: вялость, апатия, ничего не хочется. Глаза все время закрываются, а я таращусь в дверной проем, чтобы не пропустить, как мелькнет белая рубашка Гордеева.
Коля возвращается вместе с бумажками, и Денис с рыком прекращает свои телефонные переговоры.
– Домой, Ксюш, – помогает он мне натянуть пальто и сапоги. Мне кажется, он говорит это даже не мне, а себе. Его явно нервирует больничная обстановка. А еще он злится. И явно хочет рассказать мне, какая я дура, но почему-то сдерживается.
А! Ну да. Я ж героиня.
Не задумываясь, он подхватывает меня на руки, за что я ему очень благодарна, потому что каждый шаг сейчас дается тяжко, как сквозь толщу воды против течения.
В салоне приваливаюсь к Гордееву, от обезболивающего меня рубит.
Сквозь дрему слышу тихий разговор.
– Денис Сергеевич, чего делать будете?
– Оставлю девчонку в покое.
– Я думал…
– Я тоже думал, Коль. Одумался. У нее скоро день рождения, это будет лучшим подарком.
– Девочка расстроится…
– Зато будет живая и здоровая, – обрывает Николая Гордеев.
Придурок. Бесчувственная скотина.
Не буду больше о нем думать.
