Автор
В темном кабинете политика вдруг врывается неожиданный гость. Тягостное ощущение замкнутого пространства усиливается, когда молодой дамы зовут Денис Сергеевичем. Охранник просто фразой описывает неприятную особу, словно это обычное дело в такой компании. Ужас набегает на сердце — как же я буду в этой обстановке выглядеть?...
– Зачем?
– Затем, что аспирантуру я еще не закончила, и мне надо решить кое-какие вопросы…
Ящер увез меня в Москву, и ему очень не нравится, когда я уезжаю с ночевой.
– Давай, я решу твои вопросы, – он надвигается на меня, и я по выражению лица догадываюсь, каким способом мы сейчас будем их решать. А если не получится, значит, плохо старались. Надо еще раз попробовать.
– Это не в твоей компетенции, мне надо к научруку…
Гордеев опасно прищуривается:
– Маменькин пирожочек, – припоминает он.
Я сто тысяч раз объясняла, что мой научрук не он, но эта простая мысль в голове Дениса никак не приживается. Гордеев гладит меня по волосам:
– Ксюша, план меняется. Ребенка делаем прямо сейчас. Свадьба через неделю.
– Ну не настолько я стара, – возмущаюсь я. – Неделю до свадьбы я подожду… Может еще и не сразу получится…
– Слово Гордеева, через месяц будешь имя выбирать, – высекает Денис.
Ой, кажется, Коля вовремя сбежал!
Меня приподнимают и усаживают на стол.
– Поцелуй меня, – требует Гордеев, пальцами уже подбираясь к нежному местечку.
Я послушно тянусь к его губам, зная, что сейчас спорить с Денисом бесполезно.
Да и ни к чему, мне определенно понравится все, что он сделает.
Порочный жаркий поцелуй, обещающий удовольствие, сносит мне крышу.
Грудь наливается и тяжелеет, соски набухают и требуют ласки. Внизу живота, там, где хозяйничают бесстыжие пальцы, влажно и горячо.
За эти три месяца, что мы вместе, я стала смелее. И сейчас я без раздумий запускаю ладошку в белье Дениса и обхватываю толстый твердый ствол. Он подрагивает в руке, и от мысли, что скоро он будет во мне, смазки выделяется еще больше. Я уже готова принять его, но Гордеев не торопится.
Денис любит смотреть, как я сгораю, и никогда не отказывает себе в том, чтобы запалить этот костер.
Не прекращая поцелуя, он тянет свободной рукой завязки на платье, и оно распахивается, давая ему неограниченный доступ к томящемуся телу.
Оторвавшись от моих губ, он раскладывает меня прямо на столе, спускает белье и сдвинув полоску трусиков в сторону, покоряет мою глубину.
С каждым толчком вырывая у меня тихие вздохи, Гордеев поднимает меня к небесам.
