В поисках древних тайн, в маленьком городке забытых сокровищ открывается загадочная история: каждый новый фрагмент раскрывает шрамы прошлого, переплетающихся со скрытыми потайными путями. Здесь нет обычных героев — только те, кто ищет в этих местах нечто большее, чем просто земля и небо....
Немцы, полагаю, едут, из более крупного села, оно в трёх километрах от Лугинок. Называется Лугины. Если сейчас, действительно, тринадцатое августа тысяча девятьсот сорок первого года, а по всем данным очень похоже, что так и есть, то этот район уже занят немцами. Что мы и наблюдаем. Коростень сдали седьмого августа сорок первого года. Тысяча девятьсот."
"КИР умолк. Молчал и Максим, обдумывая услышанное. На экране было видно, как по дороге, приближаясь к помещичьей усадьбе, пылят немецкий мотоцикл и бронетранспортёр.
— Всё правильно, — раздался слабый, но хорошо различимый голос из жилого отсека. — Сегодня тринадцатое августа сорок первого года. Одного не могу понять. Где я, и с кем ты разговариваешь, друг?
[1] Ещё одно прозвище Me-109
[2] Школа воспитания советского человека
[3] Истребительная авиационная дивизия
Глава третья
Максим поднялся с кресла, шагнул к открытой двери, ведущей в жилой отсек.
Экспериментальный космолёт «Пионер Валя Котик» был маленьким кораблём, рассчитанным, максимум, на двоих.
Следующий корабль, после полёта Максима, собирались строить гораздо больших размеров. Настоящий звездолёт. С грузовым трюмом, каютами для экипажа и членов экспедиции и много чем ещё.
Интересно, подумал он, построят теперь или нет? Я же пропал вместе с кораблём. Пока разберутся, что произошло… Да и разберутся ли?
Максим шагнул в жилой отсек, присел на кровать.
— Как вы себя чувствуете?
— Хреновато, если честно. Болит. Вот здесь, — он приложил руку к груди напротив сердца. И нога, правая… Что со мной, доктор? Я в госпитале? Странный какой госпиталь, — он заворочал глазами, осматриваясь, попытался приподняться на локтях.
— Тихо, тихо, — остановил его Максим. — Лежите, вам нельзя вставать ни в коем случае. И говорить тоже, желательно, поменьше. А лучше вообще не говорить.
— Голову-то можно приподнять? Хоть немного. И хорошо бы водички мне. Пить хочется.
— Сейчас.
Максим подложил раненому ещё одну подушку под голову. Напоил чистой холодной водой.
— Спасибо, — поблагодарил лётчик. — Какой интересный стакан, никогда такого не видел. Стекло?
— Биопластик.
— Не понял, — нахмурил брови раненый. — Что это?
— Материал такой. Вас Николай зовут? Николай Иванович Свят? Младший лейтенант?
— Да, — брови нахмурились ещё больше.
