В поисках древних тайн, в маленьком городке забытых сокровищ открывается загадочная история: каждый новый фрагмент раскрывает шрамы прошлого, переплетающихся со скрытыми потайными путями. Здесь нет обычных героев — только те, кто ищет в этих местах нечто большее, чем просто земля и небо....
— Я — Максим, — протянул руку Максим. — Максим Седых. Можно просто Макс. Советский космонавт. Будем знакомы.
— Будем… — неуверенно сказал Николай, пожимая руку Максима. — Что значит космонавт?
— Человек, который летает в космос, если коротко. Слушай, Коля, давай на «ты»? Тебе сколько лет?
— Двадцать один. Я двадцатого года.
— Ну вот, а мне двадцать четыре. Считай, ровесники.
— На «ты» так на «ты», — сказал лётчик. — Но я всё равно ничего не понимаю. Разве мы уже летаем в космос? Никогда об этом не слышал.
— Сам не очень понимаю, — вздохнул Максим. — Видишь ли, Коля. Я сейчас должен быть в миллиардах километрах от Земли вот в этом самом космическом корабле, который ты наблюдаешь вокруг себя. И на календаре должно быть тринадцатое августа. Только не тысяча девятьсот сорок первого года, а две тысячи девяносто пятого. На сто пятьдесят четыре года вперёд.
— Разыгрываешь?
— Честное комсомольское. Могу перекреститься, если хочешь.
— Комсомольцы в бога не верят.
— У нас, в будущем, верят. Кто хочет. Свобода вероисповедания, брат. Великая вещь. Позволяет никому не ссориться и спокойно всем вместе строить коммунизм.
— Угу. Сколько лет вперёд, говоришь?
— Сто пятьдесят четыре. Я из две тысячи девяносто пятого года.
Лётчик протянул руку и пощупал ткань универсального комбинезона на Максиме.
— Странный материал. Никогда такого не видел. И что, у вас в две тысячи девяносто пятом до сих пор коммунизм строят?
— Строят, Коля, строят.
— Как это?
— Как в известной поговорке про идеал.
— Не знаю такой.
— Идеал потому и прекрасен, что недостижим, — сказал Максим.
— Гипербола игрек равен единице, делённой на икс, — продемонстрировал знание математики Николай. — Стремится к осям координат, но никогда их не достигает.
— Похоже, — кивнул Максим.
— Ты сказал: космический корабль.
— Да.
— Я помню про замедление времени при субсветовых скоростях, читал про теорию относительности. Ты должен был попасть в будущее, а не прошлое.
— Коля, я не врач, но тебе точно лучше помолчать. Ранение очень серьёзное.
— Какое? Куда меня ранили?
Максим молчал.
— Давай, кореш, колись. Я бывший беспризорник, правды не боюсь. Наоборот, только она мне и нужна. Какой бы ни была горькой.
