В поисках древних тайн, в маленьком городке забытых сокровищ открывается загадочная история: каждый новый фрагмент раскрывает шрамы прошлого, переплетающихся со скрытыми потайными путями. Здесь нет обычных героев — только те, кто ищет в этих местах нечто большее, чем просто земля и небо.
Французский коньяк явно подействовал — глаза командира горели праведным огнём, усы топорщились, как у кота. — Пусть земля горит у них под ногами!
— Правильно, — поддержал комиссар. — Лугины наши. Райком, уверен, поддержит. Напасть ночью, пока спят, и всех, — он провёл пальцем по горлу. — Часовых предварительно снять, конечно.
— Райком? — переспросил Максим.
— Ну да, подпольный лугинский райком. А ты думал, мы сами по себе? Руководящую роль партии никто не отменял. Даже в оккупации.
— Спасибо, учту, — сказал Максим. — Райком — это хорошо. Но вернёмся к нашим наполеоновским планам. Есть ловкие ребята, которые умеют снимать часовых?
Командир и комиссар переглянулись.
— Ну… — сказал Нечипоренко. — Если что, я и сам могу. Вспомню молодость.
— Один?
— Зачем один? Петра возьму с собой. Он у батьки Махно лихо воевал.
— Тебе сколько лет, Иван Сергеевич? — спросил Максим.
— Сорок пять. А что?
— И Петру нашему примерно столько же. Ещё и хромает, у него одна нога короче другой. А Гражданская война закончилась двадцать лет назад. Мне продолжать? Не говоря уже о том, что командиру партизанского отряда самому снимать немецких часовых — так себе идея. Случись что, кто отрядом командовать будет? Фильм «Чапаев» все смотрели? Где должен быть командир?
— Впереди, на лихом коне, — почесал в затылке Нечипоренко. — Но не всегда.
— Именно, — сказал Максим. — Я мог бы и сам снять часовых. Один. Но это не выход.
— Один? — не поверил Нечипоренко. — Да ладно брехать-то.
Максим пожал плечами.
— Тебе не рассказывали? — спросил командира Сердюк. — Восемь человек охраны сегодня было на паровозе. Шестерых из них снял Коля. Один. При этом заметь — все остались живы.
— Правда что ли? — Нечипоренко посмотрел на Максима другими глазами.
— Правда. Брехать не в моих привычках.
— Однако, — крякнул Нечипоренко. — Ну, допустим. А почему не выход?
— Потому что в Лугинах стоит полнокровная рота вермахта. — Сто восемьдесят третий пехотный полк шестьдесят второй стрелковой дивизии. Той самой, снабжение которой мы сегодня подрезали. Это двести с лишним солдат, офицеров и унтер-офицеров. Полностью вооружённых и хорошо обученных. Регулярные войска. Против нашего партизанского отряда, где всего-то бойцов тридцать-сорок, половина из которых вообще пороха не нюхала и не знает толком, с какого конца за винтовку браться. И всего один пулемёт, который сегодня добыли. Так?
— Допустим, так, — мрачно сказал Нечипоренко.
— Вот и ответ.
