Прошлое вернулось к нему с невыносимой ясностью: боль неизбежно напоминала о времени, когда Максим искал уход из жизни. Воздух был пропитан тайнами предыдущих лет, и каждое слово шло как тончайший аромат истории, мерцавшей на солнечных лучах в глубинах сознания.
Майор слушал внимательно, его стального цвета глаза, словно пытались проникнуть куда-то вглубь Максима, разглядеть то, что обычному взгляду недоступно.
— Значит, остался жив и ушёл к партизанам, — резюмировал он.
— Так точно.
— Повезло. Посадить И-16 на деревья и остаться в живых, — он покачал головой. — Даже не ранили?
— А я вообще везучий, — сказал Максим. — Ранили, но не сильно, по касательной, зажило, как на собаке. С немцами этими тоже повезло. Слишком беспечны оказались, не ожидали, что я нападу. А от оков на ногах я сумел освободиться.
— Как?
Максим показал изогнутую заколку.
— Я же бывший беспризорник, — ухмыльнулся. — Приходилось разные замки открывать в этой жизни.
— Понятно, — усмехнулся майор в ответ. — Савельев!
— Я!
— Вынести из самолёта трупы и пленного и ждать снаружи!
— Есть!
— Присаживайся, младший лейтенант, — предложил он, когда сержант с красноармейцами выполнил приказание.
Они сели.
— Меня зовут Коробков Павел Терентьевич, — сказал майор и протянул руку. — Командир двенадцатого истребительного полка.
— Рад знакомству, товарищ майор, — сказал Максим, пожимая протянутую руку. — И спасибо за доверие.
— Я пока ещё ничего тебе не доверил.
— Но собираетесь, верно? Эх, жаль мои документы остались в партизанском лагере.
— Так ты сохранил документы?
— Конечно. Но на задание не брал.
— Расскажи, как попал в плен. Только коротко, времени у нас мало.
Максим рассказал.
— Получается, немцы знали, что вы попробуете спасти эту тысячу евреев, — сделал вывод майор.
— Получается так, — согласился Максим. — Думаю, в этом есть и моя вина.
— Как это?
— Был там у них такой Георг Дитер Йегер, штурмбанфюрер, начальник военной полиции шестьдесят второй пехотной дивизии. Он за нами гонялся. Однажды был у меня в руках, а я его отпустил.
— Почему?
— Чёрт его знает, — Максим пожал плечами. — Он был безоружен и неопасен в тот момент. Может, пожалел. Проявил излишний гуманизм. Каюсь. Надо было убить.
— Надо было, — жёстко сказал майор.
— Странный вопрос, товарищ майор. Я их уже целый полк уничтожил. То есть не я, конечно, случайно получилось, но всё-таки.
— Да, полк. Взрыв этот фантастический… Ты понимаешь, что такие вещи проверяются?
— Разумеется. Всё должно проверяться. В том числе и я сам.
— Хорошо, что ты это понимаешь.
