Прошлое вернулось к нему с невыносимой ясностью: боль неизбежно напоминала о времени, когда Максим искал уход из жизни. Воздух был пропитан тайнами предыдущих лет, и каждое слово шло как тончайший аромат истории, мерцавшей на солнечных лучах в глубинах сознания.
«Мессеры» встретили их за десять километров до цели — немецкой механизированной колонны, шедшей на помощь немецким частям, которые сдерживали контрудар советских частей чуть южнее Лохвиц.
Три группы немецких Bf-109 °F по тридцать самолётов в каждой зашли с юга и теперь стремительно приближались.
— Девяносто машин- это, считай, полная эскадра, — проявил осведомлённость КИР. — Кто бы это мог быть, интересно? Если UG 52, то можно начинать молиться.
— Почему?
— По моим сведениям, неделю назад у этой эскадры было уже пятьсот воздушных побед.
— А дальность полёта?
— Почти девятьсот километров. Это без дополнительных баков.
— До хрена, — сказал Максим, и КИР с ним согласился.
Дальше им стало не до разговоров, потому что «худые» приблизились и атаковали советские самолёты.
КИР оказался прав, это была UG 52 — на бортах истребителей, помимо крестов, красовалась эмблема эскадры — чёрно-красный щит с мечом, обращённым остриём вверх и стилизованными крыльями вместо гарды.
Двадцать три плюс семнадцать — это сорок.
Сорок против девяноста — это соотношение 1:2,25.
При самом-самом оптимистичном раскладе. Потому что советские бомбёры СБ-2 против «фридрихов» не пляшут.
Семнадцать «ишачков» дрались отчаянно, стараясь защитить бомбардировщики. Но что они могли? И-16 проигрывал Bf-109 °F практически во всём: скорости, потолке, вооружении. Единственное, в чём он превосходил немецкий истребитель — это маневренность. Но при таком численном превосходстве никакая маневренность не поможет.
Через десять минут боя немцы сбили восемь СБ и три «ишачка», сами потеряв при этом шесть истребителей.
Ещё через пять в воздухе осталось двенадцать СБ и столько же И-16.
Этим двенадцати бомбёрам удалось прорваться к цели и сбросить бомбы на колонну.
Внизу горело и взрывалось.
Во время атаки был потеряно ещё три бомбардировщика и два «ишачка»."
"Осталось девятнадцать наших, считал про себя Максим. А было сорок.
Немцы не досчитывались уже семнадцать самолётов. Три из которых сбил Максим, доведя счёт своих личных побед до восьми истребителей.
