В мрачном трущебе, где время остановилось во времена оккупации, началась колонна узников — мужчины в белых робах, выстроенные в строгую форму. Сквозь железные ворота лагеря, как живой поток, накатывались на осажденную территорию. Воздух напряжен и холоден, чувствуется приближение страшной неизвестности за каждым углом....
— Ага, однажды он обязательно придет, — сказал Кобзарь и раздраженно проворчал через плечо: — Да тише вы там, расшумелись, мать вашу! Как стадо баранов на водопой!..
«Сомнительно, чтобы немцы оставили нам сюрпризы или прикрывали отход, — раздумывал майор. — Они же не знали, что за ними помчится целая свора красноармейцев. Им надо как можно быстрее уходить, а не устраивать засады. Не факт, что нам удалось хоть на километр сократить дистанцию»."
"— Все, товарищи бойцы, отставить разговорчики! Шире шаг, подтянуть амуницию! Мы должны догнать противника! — распорядился Никольский.
Группа выходила из густого голого тальника. Начинался каменистый подъем. Кругом возвышались булыжники, обросшие бледным лишайником, похожим на маскировочную сеть.
Проводник засеменил вперед в сопровождении Удальцова. Вскоре оба показались из-за скалы, стали махать руками. Мол, путь свободен.
Полтора десятка мужчин двинулись дальше, сосредоточенно сопя.
— Товарищ майор, они здесь, мы их видели! — Через кусты проломился взволнованный Удальцов, физиономия его дрожала, даже усы от напряжения встали дыбом.
Проводник Збигнев пятился, облизывал губы и крестился. Потом он, не говоря ни слова, припустил в хвост колонны. Дескать, мавр сделал свое дело. Теперь ему можно и удалиться.
Догнали, мать их за ногу!
Майор тоже чуть не задохнулся от волнения и припустил вперед, огибая кустарник.
— Не ломитесь толпой! — бросил он за спину, пригнулся, выскочил на маленький пригорок, съехал вниз и распластался у края спуска.
Все как на ладони, надо же! Впереди очажки голой земли, прошлогодняя травка, снег в ямах. Метров сто абсолютно голого пространства, за ним стена леса.
Холм завершался каменистым обрывом. Там, справа от Павла, колыхались человеческие фигуры. Люди возникали словно из тумана, двигались вдоль опушки и пропадали в лесу.
Павел подрагивал от возбуждения, жадно поедал их глазами. Стрелять было бессмысленно, слишком далеко. Да и как их всех положить, если на виду от силы человека четыре? Он всматривался в противника до боли в глазах, не замечал, как за спиной пыхтели товарищи, гнездились рядом, шептали комментарии.
Некоторые немцы уже растворились за деревьями. На вид это были обыкновенные штатские люди в фуфайках, пальто, зимних шапках. За спинами котомки и рюкзаки. Практически все вооружены автоматами. На плече у самого рослого «крестьянина» покоился пулемет «МГ-42», он же косторез или крестовик.
