В мрачном трущебе, где время остановилось во времена оккупации, началась колонна узников — мужчины в белых робах, выстроенные в строгую форму. Сквозь железные ворота лагеря, как живой поток, накатывались на осажденную территорию. Воздух напряжен и холоден, чувствуется приближение страшной неизвестности за каждым углом....
— Ух ты! — выдохнул кто-то впереди него.
— Бахарев, не стрелять! — процедил Малахов. — Ты что, мать твою!..
Поздно! Прогремела надрывная автоматная очередь, забились между стен отзвуки выстрелов. Что он творит?! Кто приказал?!
Все пришло в движение, замельтешило. Солдаты с воплями разлетались, прятались за колонны, в стенные ниши глубиной сантиметров тридцать.
Застучал немецкий «МГ-42».
Павел стоял, прижавшись затылком к колонне, дрожал от ярости. Пули крошили рыхлые стены, выбивали кирпичи из колонн.
Пулеметчик долбил без пауз. К его пальбе примешивался дробный перестук «МП-40».
«А это вообще Мендель? — мелькнула недоуменная мысль в голове капитана. — За каким хреном они потащили бы в подземелье тяжелый пулемет? Что за призраки, так некстати возникшие на нашем пути?»
Кто-то захрипел, вывалился из ниши.
Он собрался перепрыгнуть на освободившееся место, но запнулся о тело, лежащее в воде, попятился обратно.
Бойцы кричали, огрызались рваными очередями. С предсмертным хрипом стонал раненый. Кто-то осмелился включить фонарь и высунуть его из ниши. Это было ошибкой. Пули рвали все, что находилось вокруг освещенной зоны.
В подземелье творился ад. Самые сообразительные бойцы пережидали эту беду за колоннами. Испуганно скулила, повизгивала Елка. За соседним кирпичным столбом витиевато матерился Кобзарь, стрелял короткими очередями Еремеев.
Павел осторожно высунулся и тут же отпрянул. Пуля отколола под самым его носом добрую половину кирпича.
Противник засел в дальнем конце галереи. Там разражались пулеметные и автоматные вспышки.
Безумие продолжалось, пока у пулеметчика не кончились патроны. Грохот оборвался, осталась глухая ругань. Автоматчики продолжали хлестать короткими очередями. Они явно экономили боеприпасы. Сколько их там — четверо, пятеро?
— Бойцы, гранаты к бою! — приказал Малахов.
Солдаты швырнули лимонки, обладающие мощным поражающим эффектом. При этом они старались не высовываться, чтобы самих не зацепило.
Оперативники не вмешивались. Сержант неплохо знал свое дело.
Осколки выдирали кладку из стен, расшвыривали зловонную жижу. Немецкие автоматчики заткнулись. Может, ненадолго, но целая вечность тут и не требовалась.
— Прекратить! — выкрикнул Малахов.
