В мрачном трущебе, где время остановилось во времена оккупации, началась колонна узников — мужчины в белых робах, выстроенные в строгую форму. Сквозь железные ворота лагеря, как живой поток, накатывались на осажденную территорию. Воздух напряжен и холоден, чувствуется приближение страшной неизвестности за каждым углом....
— Вперед!
Те, кто выжил, бросились в бой, но под пули не лезли, перебегали между колоннами, пока товарищи их прикрывали.
Павел тоже оторвался от щербатой стенки, метнулся за следующую колонну, запнувшись о мертвое тело. Он стрелял в темноту, задыхался от обильной пороховой гари. Какая-то сила вышвырнула его из-за колонны. Капитан помчался вперед, нажимая на спусковой крючок. Включилось благоразумие. Он прыжком подался вбок, в нишу.
Кругом снова все рябило и гремело. Теперь уже свои перешли в атаку, подавляли огневые точки противника.
Павел оттолкнулся от стены, подался вперед. Он ориентировался по вспышкам, не было нужды включать фонарь. Галерея оборвалась. В этом месте она вгрызалась в сухой коридор, убегающий в два конца.
Капитан споткнулся, взобрался на какой-то бетонный порог. Эта штука и не позволяла жиже разливаться.
Вокруг творилась какая-то вакханалия. Люди бились врукопашную, хрипели, бранились на двух языках.
«Со своим бы не схватиться», — подумал капитан, прижался к косяку, вывалился в коридор."
"Здесь тоже валялись мертвые тела. Рукопашная схватка осталась сзади. Капитан находился в коридоре. Он выхватил фонарь, включил его, сунул в левую руку, прижал к диску «ППШ». Заметался электрический луч.
Кирпичные стены, вертикальные выступы, что-то вроде пилястров. Потом прыгающий луч поймал удаляющуюся спину немецкого солдата, перетянутую портупеей. Он потерял каску и оружие, надеялся спастись бегством.
Затрясся автомат в руках Павла. Он чуть не выронил фонарь. Пули выжгли кровавый крест на спине солдата. Точное попадание! Тот споткнулся, ноги его перепутались. Немец покатился по полу, раскинул руки в центре коридора, но не умирал, изрыгал какие-то рулады, выгибал спину.
Павел побежал к нему, нагнулся. Свет озарил изъеденное оспинами небритое лицо, слипшиеся волосы. Немец тяжело дышал, блуждали глаза, обведенные морщинистыми мешками. На нем была обычная форма вермахта.
Немец что-то залопотал, оторвал от пола руку со скрюченными пальцами, собрался, видимо, схватить капитана за ногу. Павел пропорол его очередью, чтобы не страдал понапрасну.
Но капитан тут был не один. Кто-то бросился на него из-за выступа. Он отшатнулся, машинально вскинул фонарь, увидел безумное лицо с горящими глазами, оторванный погон. Блеснуло занесенное лезвие.
