В тени городских фонарей, Маша чувствует острый шок от реальности: ее гипнотизирует холодный взгляд и уверенность в собственной правоте. Но внутри у нее растет ненависть — к его лжи и к своему собственному бездействию. Как бы далеко она ни побежала, каждый шаг таит опасность: он может догнать и перерезать шею в любую минуту. Этот мир, казалось бы, идеален — но как же больно оказаться под его маской благосклонности....
— Все, выйди! — приказывает Глеб, пытаясь забрать у меня коробку с медикаментами.
— Сядь! — на эмоциях командую я, вырывая коробку, — Я обработаю! — он усмехается, заглядывая мне в глаза, и садится на край ванны. И в этот момент Глеб кажется мне таким родным и любимым, что начинает разрываться сердце. Смачиваю тампон и начинаю аккуратно протирать его лицо от крови, стараясь не причинить боль.
— Нужно зашить, иначе останется некрасивый шрам, — говорю я.
— Похрену! Завтра будет мой доктор — разберемся, просто обработай и заклей пластырем! — голос командный, но очень уставший.
— Кто тебя так? — осторожно спрашиваю, смотря, как он сжимает края ванной.
— Бандитская пуля, — ухмыляется Романов. — Не переживай, тот, кто это сделал, уже живой труп. Осталось выяснить, кто заказчик, — сквозь зубы цедит он.
— Это покушение?! — в горле образуется ком и мне страшно за Глеба. Никогда и ни за кого так не волновалась, словно угрожали мне и хотели забрать мою жизнь.
— Все, не бери голову. Это урок мне.
Беру антисептик начинаю обрабатывать рану и морщусь вместе с Романовым. Мне даже кажется, что я чувствую его боль."
"— Прижимай сильнее, — Глеб ловит мою руку и сам вдавливает вату в рану.
— Есть что-нибудь выпить? Желательно, покрепче, — быстро киваю и выхожу из ванной. Иду в кухню, достаю коньяк, ставлю на стол и слышу, как Романов разговаривает по телефону. Он приказывает кому-то найти какую-то информацию, потом просит усилить охрану и пригнать машину, называя мой адрес.
Открываю холодильник, достаю лимон, сыр и понимаю, что у меня нечего есть.
— Может заказать еды, тебе нужны силы, — спрашиваю я, когда Романов проходит в кухню.
— Ничего не нужно, — он подходит к столу, берет бутылку и делает несколько жадных глотков, словно это вода.
— Выпей тоже, — предлагает он мне, наливая коньяк в бокал. — У тебя руки трясутся.
