В тени городских фонарей, Маша чувствует острый шок от реальности: ее гипнотизирует холодный взгляд и уверенность в собственной правоте. Но внутри у нее растет ненависть — к его лжи и к своему собственному бездействию. Как бы далеко она ни побежала, каждый шаг таит опасность: он может догнать и перерезать шею в любую минуту. Этот мир, казалось бы, идеален — но как же больно оказаться под его маской благосклонности....
Но когда я слушала маму?
— Мы здоровались с тобой по телефону! Отвечай на вопрос! — немного зло кидает мне Романов. Мой тигр, рычит, опасно злить дикое животное. Поворачиваюсь и сажусь так же, вполоборота, закидываю ногу на ногу, внимательно осматривая господина Романова и не спеша с ответом. На нем черный костюм и черная рубашка с расстегнутым воротом. На улице слякоть, но на идеальных туфлях нет ни единого пятна, они начищены до блеска.
— Кто сказал, что машина мне не понравилась? — спрашиваю я, покручивая чашку и засматриваюсь на часы на запястье Романова.
— В чем тогда проблема?
— В том, что я не принимаю такие дорогие подарки! Браслет был исключением, я сама сболтнула лишнего.
— Твоя машина небезопасна, о чем говорят постоянные поломки. Поэтому ты будешь ездить на этой! — без тени сомнения отвечает Романов и отпивает кофе.
— Не буду! — так же уверенно заявляю я.
— Ты единственная женщина, которая отказывается от дорогих подарков, — уже с недовольством и раздражением отвечает Глеб. — Другая бы на твоём месте визжала от восторга и благодарила, — вдыхаю, смотрю в его самоуверенные глаза и внутри нарастает обида и злость.
— Я не любая другая! — хочется залепить этому гаду пощечину, чтобы стереть это наглое выражение с его лица. — И покупать меня не надо! Дарите машины тем, кто будет визжать от восторга! — с грохотом ставлю чашку чая на стойку, поднимаюсь с места и ухожу в свой кабинет.
Не лучшее время Глеб Александрович выбрал для демонстрации власти. Как любая женщина, я люблю подарки, но все должно иметь рамки. Машина, стоимостью в несколько миллионов, обязывает не просто к сексу и даже не к серьезным отношениям, а скорее к рабству, судя по замашкам Романова. Он хочет сделать из меня бесправную куклу.
Говорят, если мужчина бегает за женщиной — это определенно успех.
Отступаю назад, смотря в его холодные непроницаемые глаза. Я посмела поднять на него голос и в своем роде послать куда подальше. Он уверенно идёт на меня, а я отступаю назад, чувствуя будоражащий азартный страх. Страх, похожий на тот, когда прыгаешь с парашютом.
