В тени городских фонарей, Маша чувствует острый шок от реальности: ее гипнотизирует холодный взгляд и уверенность в собственной правоте. Но внутри у нее растет ненависть — к его лжи и к своему собственному бездействию. Как бы далеко она ни побежала, каждый шаг таит опасность: он может догнать и перерезать шею в любую минуту. Этот мир, казалось бы, идеален — но как же больно оказаться под его маской благосклонности....
По крови разливается жар, по телу идёт волна дрожи и спирает дыхание.
Натыкаюсь на стол и облокачиваюсь на него, сжимая руками столешницу. Глеб подходит вплотную и резко хватает меня за шею. Не душит, просто крепко фиксирует, вынуждая смотреть в глаза.
— Запомни, Стефания, ты не имеешь права повышать на меня голос и убегать, — вкрадчиво произносит он. А я начинаю неконтролируемо дрожать, и Романов это чувствует. Мощная волна тестостерона, исходящая от Глеба, сносит к чертям все мои барьеры.
— А ты не имеешь права решать за меня! — продолжаю играть с огнем, даже когда страшно.
— Имею! Ты дала мне это право, когда отдалась мне, — говорит в миллиметре от моих губ, притягивая к себе. Чувствую его горячее тяжелое дыхание, напряжение сильного тела, безграничную власть и окончательно плыву. Он проводит губами по моим губам, и я выдыхаю.
— Я буду многое решать в твоей жизни. И, поверь, все будет во благо. Будь послушной, Стефания, не нужно мне показывать свой характер, получи кайф от власти, — его голос становится хриплым, нас заводит эта игра.
Романов не целует меня, просто дышит в губы и накрывает ладонью грудь.
"— Целуй меня, сама, — четкий приказ, и наглые пальцы начинают расстегивать пуговки на блузке. Так медленно… мучительно медленно, пока я провожу языком по его губам, втягиваю нижнюю губу, ласкаю и схожу с ума от насыщенного вкуса горького кофе. Романов расстегивает блузку почти до конца, грубо дёргает, чашечки бюстгальтера, обнажая уже ноющую грудь. В данный момент я похожа на похотливую кошку, которая хочет грубой ласки и слегка кусает своего хозяина, требуя внимания.
— Вот видишь, Стефания, не так плохо отдать контроль мне, — кусает меня в ответ и тут же зализывает укус, одновременно потирая соски пальцами. — Отпусти себя со мной, отдай мне себя полностью, пойдем со мной в наш личный рай, Стефания, — сжимает соски и опять ласкает, дразня меня своим горячим дыханием. В этот момент я готова пойти за ним куда угодно, даже в ад, нет сил сопротивляться.
