Автор
Вика Туева не прощает предательство и отвергает новую семью матери. Но судьба сводит её с Александром Морозовым — сыном человека, разрушившего её жизнь. Между ними вспыхивает опасная игра страсти и ненависти, которая может либо уничтожить их обоих, либо перевернуть всё, что они знали о себе.
Только что был голодным качком, который сметал с тарелок еду, его больше ничего не интересовало вокруг. А сейчас… сейчас он настроен на то, чтобы вывернуть мне душу, забраться под кожу и остаться там.
— Я никогда не мечтала стать профессиональной балериной, — медленно начинаю рассказывать. — Мне нравилось танцевать, хотя во многом это было решение мамы. Вот она мечтала стать балериной, но порвала на прыжке ахиллово сухожилие. Больше танцевать не смогла. А я не рвалась на сцену, и мне не нужно слепое обожание публики — не человек нарциссического склада. Но я никогда не забуду годы, проведенные у станка. Он воспитал мой характер, научил не реагировать на сплетни и зависть, а просто идти вперед. Всегда.
Я, похоже, увлеклась. Морозов слушает, слегка приоткрыв рот.
— Ну я на самом деле так и думал, — прокашливается он. — По тебе видно. Не только внешне, кстати. А чего ушла?
— Это не мое, Саш. Я не обязана реализовывать амбиции других людей, даже если это мои родители. Так что спокойно я смотрю балет, в том смысле, что как зритель, пусть и «прокачанный». Но я никогда не забываю, что у балерин под пуантами.
— А что под ними? — Иногда Морозов похож на трехлетнего ребенка, которому не рассказали сказку до конца.
— Тебе лучше не знать. Иначе больше ни разу на балет не придешь. А ты бокс сам выбрал?
Морозов молчит, отвечать не торопится. Такое бывает, Саша, хочешь вывернуть душу другому, а невольно обнажаешь свою. Можно, конечно, попытаться спрятаться, исчезнуть, но тогда больше тебя искать не будут.
— У меня друга насмерть забили во дворе. В одиннадцать лет, — после минутного молчания тихо произносит он. Мне даже показалось, я не так расслышала. — Карманными деньгами с местной шпаной отказался делиться. Наваляли ему, он отбивался, а их трое, лет по четырнадцать-пятнадцать. У одного кастет был, в висок попал… Мгновенно. Мне потом рассказали. Я в школе задержался. Вот."
"Он выглядит совершенно спокойным, полностью владеющим собой. Хладнокровным и бесстрастным. А еще настоящим. Вот это, честно говоря, пугает.
— А что потом было?
— Их поймали, да они особо и не прятались. У одного отец в суде работал, думали, ничего не будет им. Но в колонию сели все. Сейчас уже вышли.
— А бокс…
— Бокс помог держать себя в узде. Характер формировал, как и тебе. Ну что, пойдем обратно или тут останемся?
Я только сейчас заметила, что буфет практически опустел. Но праздничное настроение уже исчезло, голова занята совсем не танцем.
