Автор
В пределах вашей заявленной рамки текст оставляет место для краткого вступления к книге "Под кожей". Вадим пристально смотрит на свою жену, окружая ее осенней моросью. Она нежится в пледе, облаченном в коктейльное платье, стоя у капота черного «Мерседеса». Этот эпизод предвещает глубину и сложность будущего сюжета "Под кожей", где скрытые тайны обретают жизнь....
Теперь его взгляд такой же хваткий, как петля у меня на талии, а хлопнувшая дверь, не сомневаюсь, выпустила из ресторана Балашова.
Этот хлопок заставляет проснуться инстинкты. Это самосохранение?! Наверное, раз я действую почти бессознательно!
Упираюсь ладонями в прикрытие тяжелой спортивной курткой плечи, выдыхая:
— Извините…
Дергаюсь в сторону, и лежащая на моей талии рука соскальзывает, но далеко не сразу. Секунды она удерживает стальную хватку, из-за этого мы топчемся перед входом, создавая маленькую толкучку.
Я смотрю себе под ноги, пока сбегаю по ступенькам.
Тело наэлектризовалось в тех местах, которые побывали в тесном контакте с телом Алиева. Живот, бедра, в том числе кончики моих пальцев.
Сердце продолжает колотиться, даже когда я оказываюсь на стоянке ресторана. Ее дальний угол занимает большой черный «китаец», на которого бросаю косой взгляд. Моя машина припаркована неподалеку, и я оборачиваюсь, только когда оказываюсь рядом с ней.
Балашов приближается ко мне широким шагом.
"Боясь посмотреть на крыльцо, я роюсь в сумке. Пытаюсь найти ключи от машины, но сознание захватил взгляд, которым Алиев отреагировал на мое бегство…
Суета моих рук выдает во мне дерьмовую актрису. Краска на щеках от подскочившего адреналина — тоже.
Я вынуждена вскинуть подбородок, потому что присутствие Балашова довлеющее, как бетонные блоки на плечах. Он смотрит на меня, оставив между нами расстояние в шаг. Смотрит, положа на бедра руки и поигрывая желваками на скулах.
Знакомая злость. Гнев, который в этот раз мой бывший муж трансформировал в ледяной блеск своих голубых глаз.
— Что у тебя с ним? — кивает Вадим на ресторан.
Я все еще не решаюсь посмотреть туда же.
Уходить от ответа или нет — выбор, перед которым я стою прямо сейчас.
Я мучаюсь им слишком долго, в конечном итоге моя растянувшаяся внутренняя борьба и становится ответом.
Оценив его, Балашов запрокидывает голову и смеется. Зажимает пальцами переносицу, трясет головой.
— Я просто поверить не могу… — бормочет он.
— Я не буду спрашивать у тебя, как мне жить, Вадим, — говорю я наконец-то.
Все, что отделяет меня от него… все то, что отделяет меня от тех дней, когда я еще была его женой, наполняет память неприглядными картинками. Они дают мне ту энергию, которой не хватало, чтобы сейчас справиться с его взглядом.
— Ты другая, — произносит он то, что уже говорил однажды.
— Та же самая! — отрезаю я.
— Нет… — Балашов качает головой.
