Автор
В темное укромное местечко за прилавком вошла трое мужчин. Там мелькало пламя факела — свет маяка, который создавало жуткие тени. Зловещее пламя отбрасывало длинные теньки на холодную линолею, искрилось в глазах рыжеватых стражей портового квартала. Жирная девица вскочила с места, размахнувшись, готовясь к самому страшному — нападению нежданных гостей....
Денни завязал пуповину, которая соединяла мать с ребенком, и отрезал ее ножницами. При помощи полотенец, которые принесла Джасинда, он протер ребенку кожицу, потом поднял на руках голенькое розовое тельце и поднес к Элле.
— Посмотри на него, — с волнением сказал он. — Посмотри на нашего сына. Какой красивый парень, Элла!
Если Элла когда-нибудь сомневалась в его чувствах к своему ребенку, то теперь, глядя на его сияющее гордостью лицо, она забыла обо всех своих тревогах. Она поняла, что он назвал малыша своим сыном, даже не задумываясь над этим.
— Вы уже выбрали имя молодому человеку, мистер О'Баньон? — тихо спросила Элла.
— Мне очень нравится имя Брендон. — Денни продекламировал: — Брендон О'Баньон! Прекрасно звучит!
Джасинда выскользнула из комнаты, не привлекая внимания этой счастливой парочки. Ей так хотелось увидеть малыша, но это волшебное время только для них двоих.
Корабль, медленно раскачиваясь на волнах, убаюкал всех, кто находился на борту. Всех, кроме Джасинды. Она лежала рядом с Тристаном, прислушиваясь к его ровному дыханию, вспоминая все, что она увидела и пережила в этот вечер; Ее ужаснуло как собственное бессилие, так и боль, которую она наблюдала на лице Эллы. Но в момент рождения ребенка, когда она видела в руках Денни новорожденного, Джасинда поняла, что готова пройти через все муки, чтобы испытать такую же радость — родить Тристану сына.
Когда Тристан привел доктора, тому осталось только подтвердить, что мать и ребенок здоровы и порекомендовать им полный покой и отдых. Они пробудут в Портсмауте, по крайней мере, две недели, пока Элла и малыш наберутся сил, чтобы вернуться в Локсвоз Хауз.
Позже Джасинда взяла малыша на руки и поцеловала его в темный пушок на головке, поражаясь его крошечным ручкам и ножкам, на которых каждый пальчик был таким совершенным.
Тристан заметил грусть в ее взгляде и подошел к ней.
— У нас будет свой, — шепнул он, гладя ее волосы.
— Но мне так не терпится, Трис, — призналась она. Тристан улыбнулся и кивнул ей головой.
В эту ночь он был особенно нежен с ней. И долго еще после того, как Тристан погрузился в сон, насытившись любовью, Джасинда не спала, она молила, чтобы семя его любви зачало в ней ребенка.
