Я не наступил на тебя и не продолжил свой путь, как будто ты ничто.
Я смотрю на него, на угрожающе красивое лицо и безжалостные серые глаза.
– Ты действительно в это веришь? Ты действительно думаешь, что не наступил на меня?
– Да. Если бы я это сделал, ты бы сейчас не сидела передо мной.
– Тогда я должна быть благодарна, что не закончила, как Уинтер?
– Я этого не говорил.
– Ты имел это в виду.
– Именно это ты хочешь от меня услышать, Лия. Не проецируй на меня свои заблуждения.
Я делаю глубокий вдох в последней отчаянной попытке успокоить нервы.
Словно почувствовав мое огорчение, Адриан гладит меня по плечу.
–Не сравнивай себя ни с кем другим, это понятно?
– Ты говоришь так, как будто Уинтер тебя не одурачила.
– Не одурачила. Один взгляд в ее глаза, и я понял, что она не ты.
– Так просто?
– Так просто.
Не знаю, почему это вызывает у меня легкий вздох. Тот факт, что он мог заменить меня ею, съел меня тогда заживо.
– Значит ли это, что ты не стал бы... Ну, ты понимаешь…
– Трахать ее?
Мои щеки пылают, когда я смотрю на свои руки и один раз киваю.
– А ты как думаешь?
– У тебя сумасшедшее сексуальное влечение... так что... это могло случиться. – Слова горят у меня в горле на пути к выходу.
–Наличие сумасшедшего сексуального влечения не означает, что я бы его куда-нибудь засунул, Леночка.
Я вскидываю голову, пока снова не оказываюсь в ловушке его бурных глаз.
– Нет?
– Нет. Ты не просто моя жена, мать моего сына, и полностью и всецело моя, но ты также единственная женщина, которую я хотел с тех пор, как ты в первый раз умоляла меня трахнуть тебя, когда была пьяна.
– Возвращаясь в те времена… Я хотела тебя…
– С каких пор?
– С тех пор, как я впервые увидела тебя.
– Я думал, ты боишься меня.
– Я боялась, но это не помешало мне хотеть тебя.
– Хм. Ты мазохистка.
– Заткнись. Ты сделал из меня мазохистку.
– Я не смог бы превратить тебя в одну из них, если бы с самого начала не было этих черт. Я только немного воспитал их, может быть, в какой-то момент заставил подчиниться.
– Извращенный садист, – бормочу я себе под нос.
– Я никогда этого не отрицал.
– Когда ты понял, что…предпочитаешь грубость и извращения?
– В самом начале. Около моего позднего подросткового возраста.
– Ты думаешь, твое воспитание как-то связано с этим?
– Возможно.
– Мне очень жаль.
– Почему? Если бы не мое воспитание, мы бы не были совместимы, Леночка.
– Я не согласна.
– Это так?
Я встаю, заставляя его отпустить меня, и обнимаю его за талию.
