Вдали на самом берегу реки нас уже ждала четырнадцатая — застава «Шамабад».
На том берегу реки, что разделила границей Советское и Афганское государства, стояли, похожие на желтые кучки песка, кишлаки.
Назначение мы получили вчера вечером. К обеду бывших бойцов учебных застав принялись направлять к местам службы. Как я и ожидал, моим оказалась четырнадцатая застава.
Тем не менее, не все из нашего учебного отделения на нее попали. Дима и Федя Мамае разъехались по другим заставам. Из товарищей со мной остался Вася Уткин. Всего в машине нас ехало человек пятнадцать. Вел отделение старший сержант Тоха Фрундин, который, после учебки тоже получил распределение на Шамабад.
Четырнадцатая, хоть и располагалась в низине, на берегу реки, считалась горной заставой. Все потому, что ее левый фланг прикрывал вершины Бидо, на которые наряды ходили патрулировать тамашние участки.
Служба в горах сложная, воздух разряженный. Потому в подобные места отправляли только тех пограничников, коих прознавали наиболее физически подготовленными. Видимо, нас с Васей признали именно такими.
Тем временем колонна подъехала к зеленым железным воротом заставы, украшенным красной звездой. Старшина заставы в сопровождении часового уже ждали нас у входа. Тоха приказал выгружаться.
— Стройся! — Крикнул он, когда мы повыпрыгивали из кузова, а машины пошли дальше.
Мы стали смирно, и к нам подступил старшина заставы. Старшина был молодым, не старше двадцати двух лет и носил звание прапорщика. Худощавый, с тонкокостным лицом и темными глазами, он выглядел строгим и хладнокровным. У старшины был большой горбатый нос, ярко выделявшийся на худощавом лице.
— Старшина заставы, прапорщик Черепанов, — представился он, — кто старший?
— Я! Старший сержант Фрундин! — Крикнул Антоха.
Прапорщик критически осмотрел вновь прибывших. Потом сказал:
— Давай, заводи людей.
Сквозь большую железную калитку мы вошли на заставу. Было тут пустовато. Еще бы, времени подходило половина третьего. Ночные наряды еще не подняли, спят. Дневные же ушли на границу.
Огражденная бетонным забором и массивным дувалом застава, представляла собой широкий двор. Перед глазами оказалось у нас приземистое П-образное здание казарм. Справа — продолговатое, конюшня.
У коновязи какой-то солдат старательно чистил красивого гнедого жеребца. Шкура коня и без того казалась блестящей, однако солдата, видимо, даже это не очень устраивало.
Другие немногочисленные бойцы ходили то тут, то там.
