Потому, то, что было в учебке, можете считать сейчас курортом. Тут будет у вас настоящая служба. И проявить вы себя должны как надо. По другому тут не положено.
С этими словами Таран почему-то глянул именно на меня. Взгляд его на мне задержался совсем недолго и поскользил дальше, по передней шеренге.
— Ладно, парни. Служба службой, но и покушать тоже надо. Давайте мы вас накормим, — улыбнулся Таран, — наш скромный коллектив, приготовил для вас скромный же солдатский обед. И…
Таран осекся. Калитка хлопнула, и во двор вошел офицер в шинели форме. Дежурный заставы поспешил к нему, чтобы встретить.
Офицер был один. А еще он был таджиком. На это указывало квадратное смуглое лицо и густые черные брови. Когда я смог рассмотреть погоны, понял, что офицер оказался капитаном. И было в его образе еще кое-что странное. Наперекор другим носил он с шинелью не шапку, а пограничную фуражку.
Я нахмурился. Припомнил, кто в частях обычно позволял себе такие фортели. Прибывший капитан явно был особистом.
Особист приблизился, вскользь отдал честь, и Таран ему ответил.
— Что, Толя, — начал особист с едва заметным акцентом, — свежую кровь принимаешь?
— Так точно, товарищ капитан, — ответил начальник заставы.
Особист сузил маленькие глазки, оценил нас взглядом.
— Вроде крепкие, — как бы спросил он сам у себя, а потом заключил: — надо, что б были крепкие.
— Товарищ капитан, подождите чуть-чуть. Мне бойцов надо разместить, — ответил ему Таран, и обратился к старшине, — Ваня, покажи новеньким, где им упасть. Потом пусть в столовую идут. Начинайте без меня. Я скоро.
— Слушаюсь, — ответил старшина, обратился к нам, — вновь прибывшие, за мной, шагом марш. Остальные — свободны.
Вместе со старшиной мы потопали в расположение. Старлей с особистом уже вошли в казармы первыми. Пошли направо, видимо, к канцелярии.
Мы же пошли налево. Спальные помещения представляли собой маленькие комнаты на четыре — шесть человек. Старшина показал нам койки, освободившиеся после увольнения старших в запас, и их тумбочки для личных вещей. Эти крохотные комнатки станут нашим домом на весь срок службе здесь, на заставе.
После, всех повели в столовую, под которую отвели дальнее левое крыло казарм. В столовой было жарко. За перегородкой, отделявшей маленькую кухню от обеденного залика, хлопотал низенький солдат. Он то и дело мелькал на входе, что-то туда-сюда носил.
— Елки-маталки… — Удивился Уткин, увидев накрытые столы.
