Солнце ярко светило через раскрытые окна домов, дымка витала над городом. Муха отметил про себя, что время давно вышло за пределы нормальных расчетов, а тень продолжала удерживать его в своем густом и холодном царстве. Время здесь шло как по воде — бесшумно, безжалостно медленно....
Знали, куда идти, — сказал я, — спокойно выгрузились и пошли вверх. А вот экипаж остался в машине, сразу не вышел.
— Почему ты так думаешь? — нахмурился Муха.
— Каски. Их две. Плюс два вещмешка и подсумки. Всё на двоих человек. Мехвод и наводчик избавились от них прежде чем уйти.
— И зачем им нужно было выходить? — задумчиво поджал губы Муха.
— Причин может быть много. Вопрос другой — зачем они оставили снаряжение? — сказал я.
Муха покивал.
— Так ладно, — выдохнул он. — Волков.
— Я.
— Свяжись с Андро.
— Есть… — Волков кивнул. Приложил гарнитуру к уху. — «Ветер два», как слышно? Это «Ветер первый»…
Когда мы аккуратно приблизились к БТР и осмотрели его, наши догадки подтвердились — машина оказалась на ходу. Экипаж просто покинул её. И всё. Потом мы щупом проверили почву вокруг машины и под ней. Мин здесь не было.
Но вещи, что мы нашли вокруг БТР, окончательно ввели Муху в замешательство.
Каски и подсумки с вещмешками оказались лишь вершиной айсберга.
Под колесом я нашёл стопку писем, пригвождённых к земле штык-ножом.
Пока остальные осматривали нутро машины, я аккуратно извлёк нож из земли. Поднял толстенькую стопку. Начал перебирать.
Там нашлись письма из дома, от родителей, невест, родственников.
— Командир! — позвал я Муху.
Тот сидел на броне. Наблюдал, как Смыкало исследует десантный отсек БТРа.
Муха глянул на меня.
— Я нашёл кое-что интересное, — сказал я.
Муха спрыгнул. Я показал ему фотографии и письма.
Старлей стал перебирать их.
— В машине нет боезапаса, — сказал он, — ни единого патрона — всё выгребли.
— Забрали с собой, видать, — услышал слова Мухи Смыкало, вылезший из бокового люка.
Когда за спиной Мухи появился осматривавший двигатели Махоркин, Муха не глядя сунул ему письма и фотографии.
Я понимал, о чём думает командир. И был с ним не согласен.
— Сукины дети… Целым отделением… — процедил он сквозь зубы.
