Солнце ярко светило через раскрытые окна домов, дымка витала над городом. Муха отметил про себя, что время давно вышло за пределы нормальных расчетов, а тень продолжала удерживать его в своем густом и холодном царстве. Время здесь шло как по воде — бесшумно, безжалостно медленно....
Даже больше — рельеф местности просто не позволял им увидеть врага.
Когда мы добрались до «седла», я аккуратно, выбирая, куда ставить ногу, пошёл ближе к обратной стороне, вдоль озерной впадины. Тут было не так высоко — уж если и скачусь, то есть шанс выжить.
Под шумом стрелкового боя я почти не слышал, как скрежещут, как осыпаются камни под ногами.
Пчеловеев шёл следом. Я приказал ему следовать шаг в шаг со мной. И если я чувствовал, что в каком-то месте осыпь слишком зыбкая, говорил не ступать туда."
"Пограничники огрызались душманскому пулемётчику.
Внезапно пули случайного дружественного огня упали прямо перед нами. Буквально в нескольких метрах от меня, впереди, они принялись щёлкать по камням, выбивать пыль и острые осколки. Я удержался на ногах. Только присел, оберегая голову.
Пчеловеев же испугался.
Он вздрогнул, вскрикнул, с трудом забалансировал руками. Отступил на шаг, чтобы удержаться на ногах.
Даже сквозь шум боя я услышал, как съехали с места камни. Осыпь быстро поползла у нас из-под ног. Я соскользнул, упал на бедро, но удержался.
Пчеловеев просто грохнулся набок, увлекаемый камнями. Кратко, сдавленно вскрикнул, стараясь схватиться за всё, что могло подвернуться ему под руки.
Я потянулся к бойцу.
— Держись!
Пчеловеев глянул на меня перепуганными глазами. На миг он даже побледнел от страха. А потом схватился мне за рукав.
Камни шумно ползли всё ниже и ниже, какие-то пласты застывали на месте.
— Держишься⁈
— Держусь!
— Подтягивайся! Попробуй нащупать ногами твердую опору!
Пчеловеев нащупал, с трудом, одним движением подполз ко мне на пузе. Перевалился на спину, хрипловато дыша и с трудом ругаясь матом.
— Сука… Чуть не полетел… Вот узнаю, какой чёрт нас подстрелить пытался — урою…
— Потом. Сейчас пулемётчик.
Я поднялся. Потянул за собой Пчеловеева. Тот, дрожа от адреналина, с трудом встал на ноги. Мы продолжили движение.
Очень скоро мы миновали осыпь.
Оказались почти над пулемётчиком. Он засел в каких-то двадцати метрах ниже по холму.
Мы засели за камнями.
— Видишь другие точки⁈ — крикнул я Пчеловееву, стараясь пересилить шум боя.
— Вон… вон там сидит, за тем булыжником… — махнул он рукой вдаль. — Где-то ещё есть, но я не пойму!
— Выше по склону.
