Солнце ярко светило через раскрытые окна домов, дымка витала над городом. Муха отметил про себя, что время давно вышло за пределы нормальных расчетов, а тень продолжала удерживать его в своем густом и холодном царстве. Время здесь шло как по воде — бесшумно, безжалостно медленно....
Грохот взрыва смешался с усилившимся рокотом пулемётов.
Быстро приняв положение лёжа для стрельбы, я успел заметить, как один из духов вывалился из-за укрытия, контуженный взрывом и поражённый осколками.
— Огонь! — приказал я.
И выстрелил. Когда пули настигли раненого, но всё ещё живого врага, он затрепыхался на тропе, словно бы в конвульсиях. А потом затих."
"Последнего, четвертого, не было видно ещё несколько мгновений. Потом, краем глаза, я заметил движение. В этот момент Пчеловеев выстрелил.
Его автомат последовательно выплюнул три патрона. Исколотый взрывом душман вывалился из-за камня. Несколько раз вздрогнул и затих.
— С-с-сукины дети… — протянул Пчеловеев, вытирая с лица грязный пот, смешанный с кровью и поднимаясь на колени.
Я ему не ответил. Вместо этого сел на колено и обернулся. Валуны немного заслоняли обзор, но я видел оставшуюся часть группы Мухи, прижатую к земле на тропе.
По ним всё ещё работали несколько вражеских пулемётов.
К этому моменту уже работал Андро и его парни. Я понял это прежде всего по интенсивности звука стрельбы. Треск многочисленных выстрелов смешался в один сплошной колеблющийся вой. Кроме того, на левой стороне ущелья то и дело мерцали редкие дульные вспышки, чьё пламя пробивалось сквозь дневной свет.
— Мля!.. Их прижало! Делать-то что будем⁈ — крикнул мне Пчеловеев.
Я снова ему не ответил, быстро оценивая тактическую обстановку.
Муха оставался прижатым. Пулемётчиков врага было не меньше четырёх или пяти, это не считая тех, кого Андро и его отделение успели распознать и подавить огнём.
Вдруг я увидел, как один из пулемётчиков Геворкадзе открыл огонь по скоплению крупных камней на противоположном склоне. Редкие трассы его пуль указывали на новую распознанную пулемётную точку.
Проследив за ними, по едва заметному движению и редкому дульному огню, я распознал пулемётчика, спрятавшегося в тех камнях.
А вслед за треском нашего пулемёта раздался гулкий хлопок подствольного «Костра». В следующий момент бабахнуло. Средь камней взвился высокий столбик дыма. Беззвучно, словно бы в замедленной съёмке, в стороны полетели отколотые взрывной волной камешки.
Пулемётчик затих.
