Офицер ВДВ погибает на спасательной операции и попадает в СССР октября 1980-го года — в день, когда уходил в армию. Вернувшись молодым в эпоху афганской войны, герой должен изменить прошлое и спасти младшего брата от верной смерти, но каждый его шаг создает новые опасности.
Раздел Chitat.online для книги «Пограничник. Том 10: Тень \» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Офицер ВДВ погибает на спасательной операции и попадает в СССР октября 1980-го года — в день, когда уходил в армию. Вернувшись молодым в эпоху афганской войны, герой должен изменить прошлое и спасти младшего брата от верной смерти, но каждый его шаг создает новые опасности.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Офицер ВДВ погибает на спасательной операции и попадает в СССР октября 1980-го года — в день, когда уходил в армию. Вернувшись молодым в эпоху афганской войны, герой должен изменить прошлое и спасти младшего брата от верной смерти, но каждый его шаг создает новые опасности.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Это здесь, — сказал Муха, — наш первый «друг» будет ждать нас вон в той чайхане.
Чайхана представляла собой низкое глинобитное строение у развилки дорог. К ней приладили широкий навес из тростника, под которым стояли несколько столиков с табуретами. За одним из них сидели какие-то старики. Они покуривали трубку и, казалось бы, совершенно не обращали на нас никакого внимания.
— Вы упомянали четверых, товарищ лейтенант, — напомнил я. — Почему первый именно этот?
— Джамиль? — Повернулся ко мне Муха. — Остальные — просто местные. Они рассказывают слухи и последние новости. Говорят, что видели. Но поверхностно. А вот Джамиль… Джамиль другое дело. Это тот еще фрукт. С ним нужно осторожнее.
Когда мы вошли в чайхану, нас тут же окутал душистый аромат чая. Нос принялся щекотать жирный запах жареного курдючного сала.
Внутри чайханы было бедненько, но чисто и опрятно.
В большой общей зале были неровные, немного пузатенькие беленые стены и утоптанный в камень земляной пол. Стены украсили цветастыми, но тускловатыми от пыли коврами.
У входа стояла лавка, на которой покоился красивый кальян.
А у дальней стены, в центре стоял большой глиняный очаг; на его огне на железной треноге грелся пузатый самовар. Под ним на вертеле жарились большие куски курдючного жира.
Было здесь еще несколько низеньких деревянных столов с еще более низкими табуретками. За одним сидели какие-то афганцы. За дальним — седой старик.
В углу я увидел полки с глиняными пиалами и жестяными банками чая. На столах — потертые скатерти в ярких крапинах. Табуреты застелены грубой тканью.
Из широкой арки, завешенной полосатым пологом, видимо, была кухня. Там кто-то гремел жестяной посудой.
Над очагом, почти под самым потолком я заметил черно-белую фотографию. На ней оказались запечатлены двое мужчин. Один — полноватый и низенький, но улыбчивый афганец лет двадцати пяти. Рядом — советский офицер. Позируя, они обнимались, глядя в объектив.
Муха шагнул с порога, и каблуки его кожаных сапог защелкали по утрамбованной земле.
В кухне немедленно началась суета. Наружу выглянул полный бородатый мужчина. Не молодой, лет пятидесяти, он тут же улыбнулся, показав нам несколько отсутствующих зубов. Потом зыркнул узенькими лукавыми глазками."
"— Товарищ! Борис Игоревич! — воскликнул мужчина, радостно разведя руки. — Давно мы с вами не видались! Ой давно! Думал, может уже ко мне и не заглянете!
Мужчина потопал к нам. Он носил поношенные, но чистые рубаху и шаровары. Лысеющую голову прикрывала пестрая тюбетейка.
Несомненно, это и был тот самый Джамиль, о котором говорил Муха.
— Ай! Очень рад, очень рад! — захлопотал он, словно квочка.
